Главная » Поселение » История поселения

История поселения


Село мое родное – ты сердцу дорогое!

Часть первая:

«История села Привольного от основания до Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.»

Прошлого уже нет, будущее еще не пришло.

Что же есть? Только та точка, где сходятся будущее

с прошедшим. Казалось бы точка – это ничто, а между

тем только в этой точке вся жизнь наша.

                     Л.Н. Толстой

Бегут дни, летят года, минуют века, а жизнь идет своей чередой событий – пишется история, история жизни поколений, связь которых теряется, по сути, не так уж и далеко – бабушки, дедушки… а дальше?

А ведь как говорил Ж. Фабр: «В нас живут труд, силы тех, кто жил до нас. Пусть же  в свою очередь будущие поколения смогут жить благодаря нашему труду, благодаря силе наших рук и нашего ума. Лишь в этом случае мы достойны выполнить свое назначение».

Мы должны знать историю наших проотцов, мы должны оставить историю веков нашим детям, потомкам.

Жизнь скоротечна. Уходят из жизни те, кто может поведать об истории начала XX века не «сухими» цифрами и фактами, а со всей душой, приоткрыть занавес прошлого нам, живущим уже в начале XXI века, в начале нового тысячелетия. Да и сказать порой трудно: память не та, а череда годов сливается в один день, да и каждое слово дается с большим трудом.  Р. Декарт говори: «Беседовать с другими столетиями – почти то же, что путешествовать».

Каждое селение, каждый род, каждый человек – это свая отдельная, неповторимая история в общей череде событий. Воспоминания наших сторожил для нас очень ценны и поучительны. «История – сокровищница наших деяний, свидетельство прошлого, пример и поучение для настоящего, предостережение для будущего» М. Сервантес.

К сожалению за последнее столетие наша история не раз переписывалась. То, что было хорошим изначально, становилось в новой трактовке плохим и наоборот. А люди жили, люди переживали те события и хорошо это было или плохо нам могут сказать только они сами.

«Мы обычно стараемся вывести характер народа из исторических условий его жизни, большей частью придумывая эти условиями подгоняя их по своему произволу под тот или иной определенный шаблон, нужный правителю и заказанный им, тогда как не вернее было бы исходить из обратного, то есть из характеров народа выводить историю и уже на основе этих полученных данных строить настоящее и будущее». А.А. Ананьев В основе этой «Истории…» лежат не только исторические справки и документы, касающиеся села Привольного, но и воспоминания жителей села, с которыми я непосредственно общалась.

Селу Привольному есть чем гордиться: в начале Великой Отечественной войны более 800 жителей Привольного ушли защищать родину. Воевали привольненцы на Украине, в Крыму, на Северном Кавказе, участвовали в освобождении Болгарии, Румынии, Чехословакии, Австрии. 396 фронтовиков не вернулись с войны домой. Сотни привольненцев отмечены боевыми наградами Родины.

Фронтовики возвращались домой, возрождали вместе со всеми хозяйство. В 1950 г. местные колхозы объединились в единое хозяйство им. Ленина (с 1963 г. им. Свердлова). В колхозе имелось 16,5 тыс. га сельскохозяйственных угодий, около тысячи голов крупного рогатого скота, овцеводческая ферма.

В селе выросло много хлеборобских династий: Савенко, Яковенко, Любенко и др. одну из них привольненцы выделяют особо – династию Гопкало-Горбачевых. П.С. Гопкало был активным участником колхозного строительства. С.А. Горбачев и М.П. Горбачева проработали на колхозных полях по три десятка лет, а их сын М.С. Горбачев начал трудовую жизнь в 16 лет помощником комбайнера. В дальнейшем М.С. Горбачев после окончания МГУ им. Ломоносова прошел в крае школу комсомольской и партийной работы, в 1970-1978 гг. возглавлял краевую парторганизацию, с 1978 г. работал секретарем ЦК КПСС, а в 1990 г. был избран Президентом СССР.

Укрупненный колхоз развивался стабильно, из пятилетки в пятилетку увеличивал производство зерна, продуктов животноводства, выполнял планы  поставки государству сельхозпродукции.

Одновременно с развитием колхозного хозяйства росло и благоустраивалось Привольное. Было вырыто достаточное количество шахтных колодцев для обеспечения жителей питьевой водой. Построены средняя школа, стационарная больница, клуб, кирпичный завод, компрессорная станция, благоустроены дороги. Немалая заслуга в этом принадлежала возглавлявшему в те годы колхоз А.Ф. Трегубову.

В 1991 г. колхоз одним из первых в крае был преобразован в Ассоциацию крестьянских хозяйств. В 1995 г. АКХ «Привольное» получило 9,7 тыс. т зерна, 2,4 тыс. т. подсолнечника, 3,1 тыс.т сахарной свеклы,2 тыс. т молока, 129 т мяса, 27 т шерсти.

В состав сельской администрации с. Привольного входит х. Богомолов, где в 2001 г. проживало 100 чел.

Географические особенности села.

Территория села находиться у северо-западного подножья Ставропольской возвышенности, где она переходит в Азоао-Кубанскую аккумулятивную низменную равнину. Через село протекает река Егорлык, на востоке – Большой Гок, на юге – Калалы. В долине реки Егорлык надпойменная терраса хорошо развита. Она имеет два уровня. Первый – низкий, на высоте 3-6 метров. Ширина ее не превышает 0,5 км. Второй уровень в долине реки в пределах села поднимается на 7-10 м и имеет ширину от 0,2 до 0,5 км. Сложена она, как правило, песчаноглинистыми отложениями с гравием и галькой. Не реке отмечается размыв берегов.

Вообще территория села располагается в пределах Центрального Предкавказья на эпигерцинской (Скифской) платформе.

Село находиться в ландшафтной зоне степей. Эти степи продолжение южно-русских степей. Здесь размещаются степные ландшафты Азово-Кубанской низменности.

 Полезные ископаемые – встречаются гончарные глины и пески для строительства.

Климат. Зима длиться примерно 90-93 дня, а среднемесячная температура января -4°. Самые сильные морозы в зимнее время могут достигать -35-38º . В среднем зима начинается в первой декаде декабря – среднесуточная температура становиться отрицательной и появляется снежный покров. Однако в январе чаще всего снега не бывает. Наибольшая высота снежного покрова в конце января – начале февраля – 7-8 см. В связи с частыми оттепелями снежный покров стаивает и поэтому более половины зим не имеет постоянного снежного покрова.

Весна наступает в среднем 5-7 марта. Температура нарастает быстро. К концу марта начинается рост и развитие озимых культур и дикорастущих трав. В середине апреля начинается вегетация всех сельскохозяйственных культур, в том числе и теплолюбивых. В это время среднесуточная температура воздуха выше 10º. Однако возможны и возврат холодов, связанный с вторжением арктических масс. Так например, в 1952 году заморозки наблюдались 10 мая.

В первой декаде мая создается летний температурный режим.

Лето в селе продолжительное, умеренно-жаркое. В среднем оно длиться 140 дней 9примерно с (примерно с 7 мая по 25сентября). Среднесуточная температура 15-24º. Днем превышает 30º, иногда достигает 40-43º.

Осенью наблюдается резкий спад температур. В конце первой декады октября наблюдаются первые заморозки.

На территории села преобладает восточный и западный ветр, реже северно-восточный и юго-западный. Бывают и штормовые ветра. Но сильные ветра, продолжительностью несколько дней могут нанести значительные ущерб. Например, 4 апреля 1942 г. ураганный ветер, достигающий 40 м/сек, сносили крыши зданий, опрокидывали столбы, вырывали деревья.

Сильные ветра могут вызвать пыльные бури, которые чаще наблюдаются весной, так как в это время поля, кроме озимых, не бывают покрыты растениями, а почва, нередко, слабоувлажнена. Так в марте и апреле 1960г. сильная пыльная буря во многих местах полностью снесла пахотный слой почвы, возле лесополос образовались наносы, воздух был насыщен пылью, видимость уменьшалась до 100-200 м. Иногда пыльные бури могут быть и зимой. В конце января - начале февраля 1969 г. очень сильная буря продолжалась 123 часа. Во время этой бури стояли очень сильные морозы (-20-28º) при отсутствии снежного покрова. В результате этого посевы, подвергшиеся выдуванию на больших площадях погибли от морозов.

Режим увлажнения. По многолетним данным на территории села в среднем выпадает 450-500 мм осадков в год. Обеспеченность этих осадков составляет 50%. В отдельные годы осадков может выпасть значительно больше или меньше средних величин. В течении года осадки выпадают неравномерно. В холодное время года, с ноября по март выпадает 34% годовых сумм. Особенно мало выпадает осадков в январе - марте. Наибольшее количество осадков выпадает в мае – июле. Летом обычно бывают сильные, ливневые, но не большой продолжительности. Отдельные сильные ливневые дожди могут дать столько осадков, сколько их выпадает в течении месяца или даже больше месячной нормы. Такие ливни приносят не только пользу, в том смысле, что они дают много воды, в которой очень нуждаются в это время растения, но также могут наносить немалый вред. Во время таких ливней по сухим балкам и оврагам устремляются шумные потоки воды, смывающие все на своем пути.

Внутренние воды. Через с. Привольное протекает наиболее крупная река района – р. Егорлык. южнее села с лева в него впадает р. Калалы с левым притоком Татаркой. Питание Егорлыка с его притоками смешанное: снеговое, дождевое, грунтовое.

Режим реки характеризуется весенним половодьем, которое наступает в основном в марте. Половодье отличается резким подъемом воды, достигая максимума за 4-5 дней. Продолжительность половодья различна, в среднем она достигает 1-2 месяцев.

Образование наносов реки связанно с процессами речной и склонной эрозии. Увеличению склонового смыва в бассейне Егорлыка способствует интенсивное сельскохозяйственное использование территории и, главным образом, нарушение правил пахоты. Образование речных наносов связанно так же с ветровой эрозией.

Средняя мутность бассейна реки Егорлык составляет 100-250г/м³. Мутность вод, как и сток меняется в течении года. она редко возрастает во время прохождения паводков.

Вода реки не пригодна для питья.

В холодное время река покрывается льдом. Средняя продолжительность ледостава 45-95 суток. Освобождение ото льда начинается во второй декаде марта, причем, вскрытие бывает без ледохода.

25 июля 1853 г. наказной атаман Линейного казачьего войска, генерал-майор Эристов писал Ставропольскому губернатору, что «станицы введенного мне войска, переселенных по речке Егорлыку и хутора, расположенные по ней, по недостатку воды тратят большие крайности в особенности во время лета, когда речка эта высыхает до того, что скотоводство, оставаясь несколько времени без питья воды, подвергается падежу…» Далее следовало предложение устранить такую ситуацию путем прорытия большой канавы от реки Кубани до реки Егорлыка для переброски по ней воды.

На окончательную доработку проект был направлен инженеру подполковнику Кангеру. Внимательно его изучив, 9 августа 1858 г. Кангер рапортовал губернской строительной дорожной комиссии, что осуществление данного проекта «может иметь вредное влияние на состояние реки». В результате проект был отменен. Позднее проект по строительству Кубано-Егорлыкской обводнительной системы был реализован.

Однако естественный режим Егорлыка, а так же естественное распределение стоков значительно нарушен после строительства этой обводнительной системы. В настоящее время по руслу реки Егорлык течет Кубанская вода. Крупные водохранилища Кубань-Егорлыкской системы – Сенгилеевское, Егорлыкское, Новотроицкое регулируют подачу воды в р. Егорлык, делая его полноводным во все сезоны года.

 Средняя скорость течения реки около 1 м/с.

Помимо реки на территории села есть пруды, созданные в основном по долине реки, и небольшие по площади водохранилища в зоне действия канала. Воды прудов и водоемов используются для водопоя скота, орошения. Полив проводиться дождевальными установками и по бороздам.

Помимо этого на территории села имеются подземные воды, входящие в так называемый Егорлыкский артезианский бассейн.

Глубина залегания водоносного горизонта изменяется от 50 до 70 м. Наибольшая глубина на водоразделах, в долинах рек вода подходит близко к поверхности. Дебит скважин в с. Привольном примерно 35 л/сек.

Почва. В районе села Привольного встречаются черноземы предкавказские карбонатные сверхмощные, мощные, среднемощные, слабогумусные.

Растительный и животный мир. Село расположено в подзоне ковыльково-типчаково-полынных и полынных степей на засоленных почвах. К настоящему времени вся территория района распахана. Целинные участки сохранялись только по долине реки и балок , на прибалочных и притеррасных склонах, неудобных для распашки, вблизи населенных пунктов. Однако и на оставшихся целинных участках в результате хозяйственной деятельности человека флористический состав растительности и степень покрытия почвы значительно изменились. Местами растительность сбита до состояния тырла.

 Из культурных растительности в основном возделываются зерновые, зерно-бобовые, технические, кормовые, бахчевые, овощи, плодовые. Лесные полосы разновозрастные, разнообразные по породному составу.

Сорная растительность колеблется от 10 до 30%.

Интенсивное хозяйственное использование данной территории сильно обедняет животный мир.

Класс рыбы – отряд карпообразных: плотва, верховка, красноперка, пескарь, окунь, судак, лещ, сазан и толстолобик.

Класс земноводные – тритоны, жабы, лягушки.

Класс пресмыкающиеся – болотная черепаха, уж и степная гадюка.

Класс птицы –  встречаются аистообразные, лебедь-шипун, кряквы, мелкие сокола, орел, коршун, птицы семейства пастушковых, отряд Куликовых, голубеобразные, птицы отряда курообразных., птицы отряда совообразных, но самыми многочисленными являются воробьиные, семейсво жаворонковых, семейство ласточковых, семейства врановых и некоторые другие.

Класс млекопитающих – встречаются представители отряда насекомоядных, отряда рукокрылые, отряда зайцеобразные, отряда грызуны, отряда куньи.

Улицы с. Привольного имеют свои истории, так например, улица Шоссейная называется так потому, что здесь проходила единственная проезжая дорога Москва – Ростов – Ставрополь, а называлась эта дорога Санкт-Петербургский тракт. Первые жители улицы были семья Семеновых. Они поселились на окраине дороги у пруда, поэтому этот пруд и назвали Семеновский. Улица Садовая получила свое название в 1988 году, а образовалась она в 1970 году. Первые заселенцы улицы были семьи Яковенко, Гапоновых,  Севостьяновы. Название улицы тесным образом связано с тем, что раньше на этом месте были красивые, цветущие сады. Улица Кравцова названа в честь нашего земляка Алексея Кравцова. Улица Широкая получила свое название в 60-х годах. Первые заселенцы были семьи Павловых, Хажаевых, Брыжахиных. Они построили на улице небольшие саманные хаты. Переулок Приветный ранее назывался Лягушовка. Здесь проходила дорога, которая называлась Шлях. Первые поселенцы появились в 1905 году. Это были семьи Трофименко и Гарболевых. Улица Новая основана в 1958 году. Первые застройщики улицы – это семьи Кудриных, Емченко. Улица Пролетарская – самая показательная улица нашего села, была основана в 1890 году. Первые жители были семьи Крякивы, Аксеновы, Бухтояровы. Улица Школьная так называется потому что на ней находились две школы. Одна из них действует до сих пор, а другая была снесена по старости. Улица Большая Полянка относительно молодая – была основана в 1992 году. Первые заселенцы улицы семья Коноплевых. А улица Гагарина была основана в 1979 году и ее первые жители были семья Шипиловых. Улица 70лет Октября в 1988 году была признана самой красивой. Большинство жители этой улицы являются работниками ЛПУМГ.

Это далеко не полный перечень улиц села Привольного.

У истоков.

История зарождения села Привольного начинается примерно за 50 лет до первого документального упоминания о х. Сорокине (ныне с. Привольное). Этот документ 1827 года – список хуторов, выделившихся из сел Кавказской области. После Ништадского мира оставалось два вопроса внешней политики России. Один из вопросов -  о расширении южной границы до естественных ее пределов. Это так называемый восточный вопрос. Вот как описывает это историк В.О. Ключевский. «На нем [восточном вопросе] особенно ярко отразился недостаток политического глазомера, наклонность смотреть поверх ближайшей цели, не соображая наличия средств. вопрос состоял в том, чтобы продвинуть территорию государства на юге до естественных ее пределов, до морей Черного и Азовского, и ни в чем более он не стоял в то время. Но такая цель казалась слишком скромна: пустынные степи, крымские татары – это завоевания, которые не окупят потраченного на них пороха…»

После окончания русско-турецкой войны в 1777 году Екатерина II подписывает указ о строительстве Азова-Маздокской укрепленной линии из десяти крепостей и переселении туда двух казачьих полков – Волгского и Хоперского. Однако удаленность от центральной России вызвало определенные трудности с доставкой продовольствия и боеприпасов.

Параллельно с укреплением границы происходило освоение земель – переселялись мирные жители: выходцы из центральных губерний, малороссы, крестьяне казенных ведомств и дворовые крестьяне, казаки, подсудимые и преступники, поляки и татары и т.д.

Массовое основание крестьянских сел было положено в 1782 г. Указом Екатерины II о разрешении заселения края гражданским населением. Переселением на Кавказ государственных крестьян правительство пыталось решить две проблемы – заселить малонаселенный край с кочевыми ногайским, туркменским и калмыцким населением, что привело бы к более прочному закреплению России на Кавказе и хозяйственному освоению новой территории, а также создать отток населения из центральных черноземных губерний, в которых особенно острым стало крестьянское малоземелье. Право получения здесь земель правительство передавало государственным крестьянам, преимущественно однодворцам, которые составляли в Ставропольской губернии до отмены крепостного права 76% крестьян-переселенцев.

Особое внимание правительство обращало на заселение Черкасского тракта, соединявшего Кавказ с Россией (где и было основано с. Привольное) положение крестьян в этих селах было хуже, чем в других, так как приходилось нести тяжелые подводные, постойные и дорожные повинности, а также оборонять дорогу от набегов неспокойных горцев.

Природные ресурсы – наличие воды имели важное значение в местоопределении селений.

Так в 1778 г. у реки Калалы было основан редут Вестослав, который был населен отставными солдатами Кавказского корпуса, киевскими казаками.

Вестославский редут имел квадратную линию, по углам которой были курганы, которые свидетельствуют о находившихся там укреплениях. Место выбрано не случайно6 с севере река и крутой обрыв, а с трех других сторон хороший обзор – видно как на ладони.

Это место имеет и историческое значение. 3 апреля 1774 г. здесь состоялась знаменитая Калахская битва с татарами. Бой начался в 8 часов утра, было не одно наступление татар, силы были неравные. Но ровный, спокойный отрезвляющий голос 23-летнего донского атамана Платоного предавал сил. Было отбито семь приступов. После подошло подкрепление. Невероятными усилиями вражеское войско было разбито.

В 2002 году на этом месте был установлен памятный крест героям сражения.

В дальнейшем, в 80 гг. XVIII в. в нескольких километрах севернее, у реки Егорлык переселенцы основали хутор Сорокин, названный по имени его владельца. До этого в этих местах дважды селились выходцы из Центральной России, но каждый раз поселения разорялись горцами, и только после строительства редута хутор начал свое существование.

В 1783 году Грузия перешла под покровительство России, а в 1801 году, умирая, царь Грузии Георгий XII завещал Грузию русскому императору. Таким образом граница России передвинулась южнее, за Кавказский хребет. В следствии этих исторических событий необходимость в Вестославской крепости как в укрепительно-оборонительном объекте отпала. Население Вестослава начало сокращаться, а после перемещения Хоперского казачьего полка в новые станции (1825 г.) крепость прекратила свое существование. Остался лишь малочисленный х. Сорокин.

Подобных хуторов в округе было не мало, но о существовании их документально не было ничего известно. И лишь по прошествию двух лет, в 1827 году А.П. Ермолов – Главнокомандующий на Кавказе делает предписание о переписи хуторов округа.

На выполнение данного предписания понадобилось около пяти с половиной лет – 23 июня 1832 года Ставропольский окружной исправник доставил список хуторов, выделившихся из сел кавказской области начальнику Кавказской области генерал-лейтенанту Вельяминову А.А.

В донесении имелись сведения о том, что в 12 верстах от с. Летнинского имелся хутор Сорокин, состоящий из 4 дворов и жившими в них 17 мужчинах и 18 женщинах. В то время хутор был подчинен Летнинскому волостному старшине.

Хутор постепенно разрастался за счет выходцев из центральных губерний и Украины.

20 февраля 1803 г. Александром I  был издан указ о вольных хлебопашцах. Это привело к кризису крепостной системы, который к 40 гг. XIX в. получил наивысшее развитие. Так за 20 лет со времени издания закона на волю вышло всего около 0,3 % крепостного населения. Это объяснялось прежде всего земельным вопросом. Правительство пыталось решить этот вопрос путем переселения «лишних» крестьян на свободные земли Кавказской области. В 1841 году Кавказскому губернаторы было предложено изыскать свободные земли для переселения туда выходцев из внутренних губерний на правах государственных крестьян. С весны 1842 года началось изучение «пустопорожних» участков в том числе и Летнинской волости, в которую входил и х. Сорокин и «оброчный участок по левую сторону р. Калалы», бывший в оброке у помещика Майвалдова.

Предварительное межевание земли под новое поселение, проведенное землемером Федоровым в 1842 году, оказалось недостаточным. Весной 1847 года министр государственных имуществ, граф Киселев уведомил Ставропольского губернатора о готовности весной 1848 г. партии, общей численностью до 200 семей из Полтавской, Воронежской, Екатеринославской и курской губернии, следовать в Ставропольскую губернию в Летнинскую волость к речке Калалы. Весь 1847 год был посвящен взаимной переписке между губернскими казенными палатами и решению юридических вопросов, связанных с переселением.

Необходимо было уточнение участка, выделенного под новое село. С отрядом под начальством старшего землемера Яцимирского 1 мая по 1 июня 1847 г. проводились работы  по дополнительному межеванию х. Сорокина и участка при речке Калалы.

Весной 1848 г. переселенцы получили денежное пособие до 5 рублей на семью, в зависимость от дальности пути. С этого момента началось организованное движение крестьян к отведенному наделу.

После отмены крепостного права в конце 60-х – 70-х гг. на ставропольские земли устремился огромный поток переселенцев. «Со всех сторон России приходят толпами в несколько тысяч крестьян и требуют земли», - писал в 1871г. ставропольский губернатор. «Тысячами приходящие для заработков в Ставропольскую губернию и на Кубань крестьяне внутренних губерний  сами видят и знают, где больше приволья вести сельское хозяйство. Возвращаясь с Кавказа они передают на родине о всем ими здесь виденном. Эти-то рассказы и письма старых переселенцев к своим родным, оставшимся на жительстве в других губерниях, и составляют те причины, в силу которых Ставропольская губерния и Кубанская область привлекают к своим привольным землям русских колонистов», - писал генерал-адъютант Тимашев. в это же время часть кочевого населения губернии перешла к оседлости, и освободилось, таким образом, земли для русских поселений.

Нелегко было крестьянам покидать свои места. Переселенцев провожало все село. Вот как описывает провода в Орловской губернии «выходцев», как здесь называли переселенцев, современник: «Из с. Змеево уходило 18 семей со стариками, детьми. У одной из женщин только родился ребенок, но ей все же пришлось ехать, так как тут уже все было распродано, да и семья не осталась бы из-за нее». С 8 часов утра началось прощание, а к 11 часам по всем дворам уже стоял плач – вся деревня прощалась с «выходцами». Уезжающие вместе с провожающими заходили прощаться во все дома, где хозяева их угощали. Сквозь всей деревни так столы накрывали, ну и кто хочет – заходи, прощайся. Многие переселенцы брали с собой горсть земли. По наблюдениям современников, бедные семьи  «с собой берут необходимую одежду и белье, а больше ничего, иногда женщины берут с собой и сундук с холстами, а мужчины упряжь для лошади и некоторые инструменты». Более состоятельные переселенцы ехали на возах, пригоняли с собой на новые места рабочий скот, коров, овец. «Кто был сильнее, и на двух парах быков ехал, а другой на одной паре, или с лошадью. Бедные сюда и на коровах ехали», - вспоминает сторожила.

Но, несмотря на все, крестьяне с большой охотой переселялись на Кавказ, чему способствовало наличие плодородных земель и отсутствие крепостнических порядков, но главное состояло в том, что переведенные в разряд государственных, крестьяне получали личную независимость и подчинялись только губернскому начальству.

Прибыв на речку Калалы, переселенцы нашли место «привольным». Отсюда и пошло название села: Привольное.

Первоначально жители занимались скотоводством: на степных просторах, поросшим ковылем, типчаком, пыреем и чабрецом, пасли овец, коз, коров, верблюдов. Со временем привольненцы начали распахивать целинные земли, засевая их озимой и яровой пшеницей, рожью, ячменем, просом.

Сразу же после переселения был собран сельский сход, на котором избрали сельского старшину, которым стал Янов Казьмин Удовитченко. Так же состоялось наделение крестьян землей из расчета 15 десятин на душу.

Губернскими властями была учреждена льгота, которая могла длиться от 3-х до 8  лет. Восьмилетней льготе, как правило, подлежали отставные солдаты и малоимущие, все остальные имели право лишь на трехлетнюю льготу, за время которой не платились подати и налоги. Это давало возможность освоиться на новых местах: обзавестись жильем, скотом, инвентарем, наладить сельскохозяйственное производство.

По истечению льготы налагались различные повинности (почтовая, рекрутская); с каждой десятины полагался налог по 8-10 коп; общая плата с души в государственную казну составляла 9-10 рублей в год.

Первоначально жители занимались скотоводством: на степных просторах, поросшим ковылем, типчаком, пыреем и чабрецом, пасли овец, коз, коров, верблюдов. Со временем привольненцы начали распахивать целинные земли, засевая их озимой и яровой пшеницей, рожью, ячменем, просом.

Вероисповедание населения было христианство, поэтому одним из важных событий села считалось строительство церкви. Поэтому еще до своего прибытия на место в 1847 г. представители-переселенцы обратились с прошением к епископу Кавказскому и Черноморскому Ианнихию о строительстве временного молитвенного дома. Разрешение было получено. В 1848 г. молитвенный дом был построен.

В январе 1851 г. Привольненское сельское общество вторично обратилось к епископу с просьбой разрешить сооружение церкви во имя Казанской Божьей Матери. Одновременно общество представило в Ставропольскую губернскую строительную и дорожную комиссию проект церкви, который был ею рассмотрен.

18 июля 1852 г. палата государственных имуществ обратилась к помощнику Ставропольского окружного начальника Жукову с просьбой доставить свои соображения о целесообразности строительства церкви в с. Привольном. 3 августа 1852 г. Жуков отписал палате, «что в селении Привольном построить церковь совершенно необходимо, ибо это селение многолюдно и отстоит от прихода…на десять верст». Далее жуков сообщил, что жители села уже собрали на строительство 6000 руб. Для недавних переселенцев это была огромная сумма. Но этой суммы не хватало на добротную церковь, которая могла бы представлять лицо села.

Но выход был найден. В этом же докладе Жуков сообщает своему начальству: «… теперь им представился случай купить готовую церковь в станице Успенской, деревянную из прочного леса на каменном фундаменте и собою вместительную, с полным иконостасом недавно написанным и деревянную вокруг нея оградою. Которую церковь они приторговали за11400 руб. на ассигнации. И как селение Привольное от станицы Успенской отстоит на расстоянии 25-и верст, то перевозка этой церкви не составит обществу издержек, а может быть перевезена самими и с удобством в самое короткое время».

1 августа в с. Привольном состоялся сельский сход по вопросам духовной жизни села и основании церкви. Общество брало на себя ответственность выстроить церковному притчу дом, а в том случае, если духовная консистория не найдет средств на его содержание, установить повышенную плату за исполнение треб:

за венчание – 3 руб.,

захоронение взрослого – 1 руб,

захоронение малолетнего – 25 коп.,

крещение – 20 коп.,

молебен акафистом – 30 коп.,

за простой молебен – 15 коп.

«За усердие, когда они будут ходить по дворам с крестом» от хозяев двора требовалась отдельная плата.

Осенью 1852 г. Ставропольская духовная консистория в лице епископа возбудило ходатайство перед Святейшим Правительствующим Синодом о разрешении основания церкви в с. Привольном. В декабре нужное разрешение было получено и было передано в палату государственных имуществ, которая в феврале 1853 г. довела решение Синода Ставропольскому окружному начальнику.

Весной 1853 г. силами жителей села началась перевозка церкви по частям из ст. Успенской. Ее монтаж в с. Привольном был завершен летом. Первым священником церкви стал Яков Андреевич Конопиев, переведенный в с. Привольное из с. Новомосковского с годовым окладом 202 руб. в приходе церкви числилось 205 дворов, в которых проживало 741 мужчина и 698 женщин. Сразу же после освещения состоялся торжественный молебен «О победе русского воинства над неприятелем»: Крымская война была в полном разгаре. Следующий торжественный молебен был осенью по случаю хорошего урожая 1853 г.

В 1860 г. вокруг церкви была сооружена красивая ограда, которой жители очень гордились.

Однако, не все было гладко в жизни села. Особые трудности влекли за собой стихийные бедствия. Так, летом 1855 года на угодия села налетела саранча и истребила почти весь урожай. 97 семейств общей численностью 557 человек были обречены на голод. Зерна не хватало даже на посев 1856 года. 7 февраля 1956 г. собрался сельский сход, на котором было решено обратиться за помощью к губернаторскому начальству. Палата государственных имуществ нашла возможность в долг сельскому обществу 139 четвертей 2 четверика хлеба (1 четверть – 209,9 литров). 7 июня 1858 года Песчанокопское волостное управление доложило палате государственных имуществ, что долг был возвращен.

К концу первого десятилетия своего существования село Привольное считалось преуспевающим. Слухи о его благосостоянии доходили по «прародины» переселенцев, которые «ударялись в бега», пытаясь добраться до своих более состоятельных родственников и найти у них приют.

По результатам 10-й народной переписи населения, проведенной в 1857-1858 гг., в с. Привольном числилось 202 семейства, состоящие из 647 мужчин и 629 женщин.

В 1859 г. по распоряжению губернской строительной и дорожной комиссии в трех верстах от с. Привольного через реку Калалы был построен деревянный мост. Таким образом, Черкасский тракт, по которому осуществлялись связь и перевозка грузов между Ставрополем и центральными губерниями, стал пролегать в непосредственной близости от села, что дало резкий толчок экономическому развитию села.

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СЕЛА ПРИВОЛЬНОГО В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ ХХ ВЕКОВ.

Хозяйство, культура и быт селян на рубеже веков.

Хозяйство и хозяйственный быт селян складывался из переплетения культур русских и украинских переселенцев, вступавших в контакт с местными кочевыми народами – ногайцами, туркменами, калмыками, у которых крестьяне заимствовали многие способы и методы ведения скотоводческого хозяйства, породы скота и некоторые элементы материальной культуры. Почти полное отсутствие здесь крепостного права обусловило здесь быстрое развитие капиталистических отношений в сельском хозяйстве. Так же было характерно то, что эти отношения затронули все слои крестьянства, которое стало носить товарный характер. Приспосабливаясь к требованиям внешнего и внутреннего рынков, крестьянские хозяйства стали специализироваться на производстве высококачественных сортов пшеницы.

Бурное развитие капитализма наложило свой отпечаток на хозяйство и быт крестьян, имущественное расслоение крестьянства  в Ставропольской губернии было сильнее, чем в других губерниях страны. Также шире, чем в других районах применялся в крестьянских хозяйствах наемный труд и различные сельскохозяйственные машины, однако применение самых новейших сельскохозяйственных машин здесь сочеталось с преобладающей заложно-переложной системой земледелия, экстенсивным характером скотоводческого хозяйства.

ЗЕМЛЕДЕЛИЕ.

Первые переселенцы вначале занимались скотоводством, а затем уже, в 70-80-е годы, в связи с требованиями всероссийского рынка и экономическом развитии страны, начинается особенно интенсивная распашка целинных пространств. В это же время удельный вес скотоводства в крестьянском хозяйства снижается.

Способствовало увеличению производства хлебов также проведение в 1896 году Ставропольской ветки Владикавказской железной дороги.

Переселявшиеся из внутренних губерний крестьяне, которые не были причислены к селу, оставались на положении иногородних.

В 90-х гг. XIX при подъеме целинных земель в качестве тягла крестьяне использовали волов, к концу XIX века, а особенно в начале XX , когда нераспаханных земель оставалось все меньше, стали при пахоте использовать и лошадей.

Спецификой в использовании сельскохозяйственных машин было то, что хозяин молотилки или веялки ездил со своей машиной по дворам, где за натуральную плату выполнял необходимую работы. часто иногородние переселенцы, не имевшие своей земли и хозяйства приобретали веялку, богатые – молотилку, и так зарабатывали на жизнь.

Развитие крестьянского хозяйства во второй половине XIX  в. – начале XX в. определялось как правило природными условиями – степными просторами, пригодными для скотоводства, целинными плодородными землями, так и социально-экономическими причинами, обусловившими специфику и направленность  крестьянского хозяйства.

Земли обществ простирались на несколько десятков верст, душевой надел равнялся примерно 8,6 десятин. Это были самые маленькие наделы по Ставропольской губернии, так как расположение села по Черкасском тракту способствовало большой густоте населения, путем причисления к этим землям вновь прибывших переселенцев. Это делалось для отражения нападения калмыков.

В начале XX в. наделы уменьшались до 7 десятин и менее. Крестьяне, имевшие сыновей, старались записать мальчиков «на землю» как можно раньше, чтобы увеличить свой надел. Самые бедные крестьяне, которые свою землю не могли сами обрабатывать из-за недостатка орудий и тягловой силы и сдавали ее в аренду, старались подольше не записывать своих сыновей, чтобы не платить за них подать – 9 рублей в год.

В селе установилась трехпольная система – участок два года засевался, а  на третий год оставляли его под толоку. Второй год крестьяне обычно сеяли без вспашки, так как на поле еще не было сорняков.

Землю крестьяне никогда не орошали и не удобряли, так как производительность черноземных почв при благоприятных метеоусловиях была и так велика. Распашку под яровые хлеба обычно производилась в марте. На целине, распаханной осенью и потом перепаханной весной, хлеба родились лучше и давали большие урожаи. Яровые посевы производились 26 февраля – 4 апреля, ранние и поздние до 12 мая, обычно же сев яровых начинали и заканчивали в апреле. Под озимы хлеба крестьяне начали пахать землю в начале августа. Озимы сеяли со второй половины сентября, так как более ранние посевы были больше подвержены вредителями. Озимую рожь сеяли в сентябре, ячмень – в марте, овес – в апреле, коноплю – в мае. Землю, оставляемую под пар, перепахивали в мае или июне. Перед посевом яровых крестьяне сначала вспахивали землю, потом проходили поле бороной, затем сеяли и опять «заволакивали» бороной.

Сеяли крестьяне, в основном, вручную, из «замашнего» (домотканого) мешка, который висел через плечо. Кидали зерно слева направо. Норма высева была небольшой – 6 пудов на десятину, поэтому в поле оставалось много места для сорняков и бурьяна. Весной вся семья выходила пропалывать посевы, бурьян в поле рвали прямо руками.

Боронили поля деревянными боронами с деревянными зубьями, которые называли «клецами». В начале XX века в борону стали вставлять железные «клецы», а перед первой мировой войной появлялись металлические бороны, спаренные по две. Такие бороны приобретали только самые зажиточные крестьяне.

Боронили поля – «скородили» - крестьяне не очень гладко, оставляя комья и целые пласты земли, которые способствовали задержанию в почве дождевые воды и снега, а так же предохраняли зерна от выдувания ветрами. Эти агротехнические навыки крестьяне приобрели, изучив климатические условия  и научившись использовать их для наиболее успешного ведения хозяйства. Боронили поля крестьяне не только после вспашки и сева, но и после окончания жатвы, чтобы разровнять по всему участку падалицу, высевающуюся от частых степных ветров.

Жатва озимых и яровых хлебов начиналась в конце июня – начале июня. И оканчивалась в последних числах августа. Озимую рожь начинали убирать в июне – начале июля, горох – в июне, ячмень и овес – в июле, коноплю – в сентябре. Большинство крестьян косили вручную, косами. Косили обычно только дешевые хлеба, а более ценные (озимую и яровую пшеницу) – сжинали.

Косили крестьяне косами с деревянными грабельками, благодаря которым скошенный хлеб ложился ровной полосой в ряд, в одну сторону колосьями. Все косари взмахивали косами в такт, одновременно. За каждым косарем шла одна или две вязальщицы. Хорошей вязальщицей считалась та, которая одна успевала вязать за своим косарем. Вязальщица накатывала снопы граблями и связывала их. Среди девушек существовала примета: нельзя смотреть на свои руки, когда вяжешь снопы, иначе не выйдешь замуж. Связанные снопы крестьяне складывали на полях в крестцы.

В конце XIX века появляются фабричные косилки – лобогрейки, реже травянки. В начале XX века их применяло уже большинство крестьянских хозяйств. Запрягали в лобогрейку обычно трех лошадей и меняли их два раза в день. За день лобогрейка скашивала, как правило, 6 десятин. У богатых крестьян появляются конные косилки – «самоскидки», стоили они в два раза дороже лобогреек – 70 рублей. Такие косилки, как следует из их названия сами сбрасывали хлеб. Так же у богатых крестьян появляются конные сноповязалки, которые стояли 250 рублей.

Во время уборки – «жнивы» - вся семья уезжала в поле: мужчины косили, женщины вязали снопы, а девочки присматривали за маленькими детьми.

Во время уборки ценилась каждая пара рабочих рук. Мальчики начинали косить с 14 лет на равнее со взрослыми. Когда появились конные косилки, то мальчики правили лошадьми на них, а мужчины сзади сбрасывали хлеб. Девочки начинали вязать снопы с 10-12 лет, на время «жнивы» родители забирали в поле и всех тех девочек, которые в остальное время года жили в няньках у зажиточных односельчан. В период уборки в селе оставляли на 10 дворов одну старуху – «домоседку», которая присматривала за хозяйством соседей – кормила домашнюю птицу, доила коров. За это соседи давали ей недорогие подарки (обычно платок) или же платили.

Хлеб высыхал в снопах  и скирдах сам. Существовали также овины. Эти овины строились на сельских выгонах или полях на которых каждый складывал в стога или скирды или стога снопами хлеб. Такие поля крестьяне называли «гумном», никаких построек на гумне не было. ток устраивали поблизости гумна.

Хлеб молотили каменными катками. На току одновременно работали обычно 3-4 катка. Ток крестьяне устраивали на огородах позади усадеб в каждом дворе.

К началу XX века появляются конные молотилки, а перед первой мировой – паровые. Паровая молотилка стоила в это время 1000 рублей, приобрести ее под силу было только саамам богатым хозяевам. Снопы в молотилку подавали в развязанном виде, и из нее выбрасывались обмолоченное зерно и полова с соломой. Солому отделяли от зерна с половой ручными граблями, а затем полова с зерном подавалась к веялке, где  отделялось локомобили – нефтяной молотилки.

На дальних загонах хлеб молотили на месте, прямо в поле, в таком случае бывало, что снопов не вязали вовсе, а собираемый хлеб подавали прямо на молотилку. С ближайших полей возили на мажарах во двор, там снопы складывали в «одонки» - круглые скирды, затем молотилки.

Большинство крестьян не имело своих молотилок, поэтому их нанимали у богатых односельчан., но чаще хозяин молотилок ездил по дворам и молотил хлеб за натуральную плату. Конной молотилкой хлеб обмолачивали за 16-й пуд, а паровой за 19-й чувал зерна.

Веяли хлеб крестьяне деревянными лопатами и решетами из кожи. В первое десятилетие XX века начали появляться в массовом количестве и веяльные машины. Хозяев веялок, как и молотилок , крестьяне приглашали к себе во двор отвеять зерно за натуральную плату, размер которой крестьяне определяли «на глаз» - «две цибарки за ворох зерна».мололи зерно на ветряных мельницах, реже на водяных. В конце XIX века – начале XX века стали появляться и паровые мельницы. За помол мельнику отдавали 10-й пуд или 10-й мешок зерна. Помол на ветряных мельницах был грубый, и муку, как правило, отсевали дома вручную.

Зерно хранили в амбарах с закромами. Это было значительно удобнее и практичнее, чем хранение хлеба в земляных ямах. В амбарах устраивали деревянные закрома, так как в деревянном помещении не заводилось в зерне вредителей, приподнятый над землей пол также предохранял зерно от порчи. Закрома для зерна также делали в сараях, иногда даже в конюшнях.. при больших урожаях зерно хранили также в чуланах и на чердаках. Зерно на семена хранили в отдельном помещении.

Арбузы – «кавуны» - хранили на чердаке, накрыв их там полстями. Так они сохранялись до рождества. Огородные семена  и семена бахчевых культур хранили в отдельных мешочках или сумочках в сарае.

Сельскохозяйственный инвентарь крестьяне хранили во дворе под навесом или в сараях. Мелкий инвентарь держали дома на чердаке.

Зерновое хозяйство на Ставрополье носило товарный характер. Большую часть урожая крестьяне продавали, покупая взамен все необходимое для хозяйства и семьи.

Зерно возили на железнодорожную станцию, где был ссыпной пункт скупщиков зерна. Возили зерно на подводах и мажарах. Мажара представляла собой большую парную воловью телегу. Завезли ее на Ставрополье украинские переселенцы, а название, видимо, пришло из Крыма, где так называли большой чумацкий воз. Во начала XX века мажары и подводы делали на деревянных осях, а после – на железных. Железный ход крестьяне покупали в основном, фабричного изготовления, стоивший 35-40 рублей, реже приобретали «ход», изготовленный местным кузнецом. Покупали крестьяне, как правило, только ход и деревянные колеса со спицами, а остальную часть повозки, борт и пр. – «дробину» - ставили на ходу сами. Изготавливали «дробины» из покупных досок. Для перевозки хлеба крестьяне использовали еще и брички на железном ходу. На мажаре или подводе можно было перевезти за один раз 20-25 пудов зерна, средний же крестьянин вез «на ссыпку» 40-45 пудов зерна, поэтому при хорошем урожае хозяину приходилось несколько раз ездить с зерном на станцию, так как крестьянская семья имела, как правило, только одну мажару.

Крестьяне, приехав на станцию, насыпал зерно в шапку и шел показывать ее скупщику. Ставропольская пшеница отличалась высоким качеством, поэтому охотно покупалась скупщиками. В 1910-х годах, перед первой мировой войной, пуд зерна крестьяне продавали по 90 копеек – 1 рублю. Продавали крестьяне только старый хлеб, когда был собран новый урожай или же видели наверняка, что хороший урожай будет обеспечен. Зажиточные крестьяне держали на случай неурожая хлеба не меньше, чем на два года, и только самые бедные крестьяне вынуждены были продавать хлеб нового урожая. До следующего урожая им часто не хватало пшеницы, и ее приходилось брать в долг у богатеев, которые взамен требовали отдать им в аренду на 1 год, а то и 5-10 лет лучшие земли их надела.

На станции находились и базар с лавками. Продав хлеб, крестьяне тут же делали все необходимые покупки: доски, различные сельскохозяйственные покупки: доски, различные сельскохозяйственные орудия, деготь, а также сапоги, чай, сахар, сладости детям и т.п.

Таким образом, большой спрос на пшеницу и хорошие урожаи давали возможность специализироваться крестьянским хозяйствам на выращивании этой культуры.

СКОТОВОДСТВО.

Степные просторы и удобные села были самыми благоприятными условиями для разведения скота. Благоприятствовали разведению скота и низкие арендные цены на земли кочевников и казны. До 80-х годов крестьянам хватало земель и для выпаса скота, и для разведения пшеницы. С ростом цен на хлеб и развитием товарного зерноводства гурты гулевого скота и отары овец зажиточные хозяева перевели на арендованные земли. Кроме того часто пользовались калмыцкими землями для выпаса и сенокоса.

Скотоводство менее, чем земледелие зависело от неблагоприятных погодных условий и поэтому надежнее обеспечивало крестьянское хозяйство.

Скот разводили не только для своих потребностей, но и большей частью для сбыта шерсти, так и гуртов мясного скота.

Крупнорогатый скот крестьяне называли как и на Украине «худобой». При доме на хозяйственном дворе крестьяне держали рабочий скот, дойных коров с телятами и свиней, рабочих лошадей крестьяне держали в конюшнях, в которых они находились, как правило, без привязи. Кормили из яслей половой, считавшейся лучшим кормом, а также сеном, ячменем и сбойней.

Лошадей приучали к сельскохозяйственным работам постепенно: вначале гулевой молодняк использовали для молотьбы хлеба, затем запрягали этих лошадей в бороны, и только потом уже в плуг.

Волов и быков держали на базу. Часто зимой во дворах скот лежал прямо на снегу. Быков на базах привязывали, а волов держали без привязи. Для коров устраивали отдельный от быков баз, часто с сараями, в которых они укрывались от непогоды. Для телят отводили лучшие помещения на базу – «яловки», истраивали их так, чтобы не продувал ветер, часто с деревянным полом. Кормили коров сеном, мякиной, давали им пойло. Новорожденных телят в большие морозы, бывало, приносили прямо в дом и выносили их кормить к коровам.

Во время оттепели скот кормили дома только по утрам, а потом крупный скот и овец пасло в степи. После Пасхи крестьяне выгоняли весь скот на «попас». Сельское общество нанимало весной пасли в степи пасти общий гурт 4-5 пастухов из крестьян своего села. Коров и телят пригоняли на ночь домой, а гулевой скот находился весь год в степи. Часто гурт молодняка пасли отдельно от коров и телят. Крупный рогатый скот в стаде не метили. В поле пастухи клали куски соли. Охраняли стадо вместе с пастухами 3-4 собаки.

Рабочий скот весной выпасали сами хозяева. После посева они выезжали с волами и лошадьми на «попас» в специально отведенное  для этого место. Там во время сева нарастала трава, и до конца сева скот туда не пускали, а потом стравливали эту траву только рабочему скоту.

В Привольном скот поился из колодцев, гоняли к реке, когда там была вода, в степи для скота вырывали «копани» - воронкообразные колодцы с земляными стенками.

Крупные овцеводы из зажиточных крестьян держали своих овец круглый год, а те крестьяне, которые имели всего несколько штук или десятков овец, пасли их в общем стадах с весны до осени, а на зиму забирали домой. Для овец, находившихся при доме, устраивали отдельный баз во дворе, кормили их зимой соломой и сеном. Большие же отары овец, которые круглый год находились в степи питались подножным кормом. Зимой иногда для защиты от ветров и метелей пастухи ставили прямо на снегу решетки, покрывая их пластами.

Стригли овец, как и везде, два раза в год – весной и осенью. Шерсть весенний стрижки крестьяне назвали «руно», а осенний «пристраж». «Поярками» называли шерсть, состриженную с маленьких ягнят, их стригли крестьяне впервые на третий год. Лучшей шерстью считалась пристраж, которую употребляли, в основном, на валенки.

Важнейшей частью скотоводческого хозяйства был сенокос. Сенокошение начиналось сразу же по окончанию посева и продолжалось 24-26 дней. Покос обычно начинали 2 мая, поздний -  в начале июня. Косили на целинных степях и на калмыцкой территории. Укос сильно колебался в зависимости от погодных условий, на десятину укос может быть от3 до 50 копен – 15 – 250 пудов сена. Одну десятину в день скашивали, обычно, три косца, им помогали сгребать сено три женщины или мальчика, еще трое человек сметывали сено в стога. Один стог крестьяне составляли, как правило, из 40 копен. Косили траву также на загонах, после скошенного хлеба там вырастала небольшая трава, но эта трава ценилась крестьянами ниже , чем обычное сено. Во время сенокоса платили одному косцу 2-3 рубля, женщинам, сгребающим сено, по 70 копеек и мужчинам, сметывающим стога, по 2 рубля. Такая высокая плата привлекала в конце XIX века привлекала сюда многих работников из России и Украины.

ПРОМЫСЕЛ ЖИТЕЛЕЙ с. ПРИВОЛЬНОГО.

Крестьянский промысел был развит слабо, это было связано с тем, что крестьяне не имели недостатка в земле;  сельское хозяйство – земледелие и скотоводство – давали здесь достаточные средства для существования крестьянской семьи. Некоторые промыслы не получили развития из-за отсутствия традиций. Сельские промыслы развивались здесь только для необходимых потребностей местного значения.

Из отхожих промыслов среди бедняцких хозяйств было батрачество (как правило этим занимались мужчины только до женитьбы) у зажиточных односельчан, а также «отдельные члены многосемейных хозяйств… уходили в соседние местности во время разговора полевых работ в частновладельческие экономии, а также железнодорожную станцию во время большого оживления хлебной грузовой  отправки…» [из Сборника сведений о Северном Кавказе. т. VII, с. 5]

Батраки были, в основном, иногородние переселенцы, не входившие в сельское общество и поэтому не имели своего земельного надела. Батраками нанимались также парни из бедняцких семей, чтобы заработать деньги на обзаведением своим хозяйством к женитьбе. После женитьбы они, как правило, начинали вести свое хозяйство. Бедные девушки также, чтобы скопить себе на приданное, нанимались к богатым односельчанам полоть огород, убирать в доме, готовить пищу за 15-25 копеек в день. Семейные крестьяне иногда нанимались в богатые экономии сезонными рабочими на сенокос, стрижку овец и т.п., чтобы скопить денег на какое-нибудь хозяйственное приобретение.

Условиями найма были следующими: кормил батрака всегда хозяин; если батрак жил при хозяйском доме, то он питался, как правило, вместе с хозяевами (если батрак работал в крестьянском, а не помещичьем хозяйстве), а если жил вдали от дома, то получал от хозяина продукты. Хозяин давал батракам и одежду с обувью, иногда только верхнюю. По окончанию всего срока работы батрак получал деньги. Определенной оплаты труда для батраков не было, хозяин договаривался об оплате с каждым батраком персонально. Так, в конце XIX века некоторым батракам платили в год 30-40 рублей, если батраки нанимались с осени до весны («от покрова до весеннего Миколы»), то ему платили 18 рублей, некоторые же батраки работали только за одни «харчи», а бывало, что за 4-5 месяцев сезонной работы крестьянин зарабатывал до 60-70 рублей. Самая высокая оплата была в сезон полевых работ – в месяц платили от 8-10 до 15 рублей.

Богатые скотоводы, владельцы больших экономий, нанимал постоянных чабанов для выпаса овец и гуртов крупного рогатого скота. Умелые чабаны получали в год 120-150 рублей, средний – 80 рублей. Жили чабаны круглый год в степи летом в двухколесных крытых арбах, зимой на кошарах. В арбах хранились продукты, спить там мог лечь только один человек, как правило, старший чабан или абрич, остальные спали «просто на степи» под открытым небом. Зимой на кошарах жили в «чабарнях» - землянках с печью. На таких лежанках было и тепло спать, и можно было просушить одежду.

Жил чабан один, без семьи, если чабан имел семью, то они жили при экономии. Продукты чабанам выдавали хозяева, обычно это был хлеб, пшено, калмыцкий плиточный чай. Раз в неделю чабаны резали старую овцу из отары, однако зимой овец не резали, а хозяева обычно авали старую солонину.

ПОСЕЛЕНИЕ И ЖИЛИЩЕ КРЕСТЬЯН.

Ставропольские села вытягивались вдоль реки или дороги и имели уличную планировку. Центральная улица села была очень широкой. Тротуаров на улицах не было. центральная улица села содержалась в чистоте, а остальные же улицы были сильно занавожены и пыльны.

Почти до начала XX века улица почти не были озеленены, лишь изредка встречались у домов палисадники с белыми акациями, где выращивали мяту, мальву.

Часто переселенцы из одной губернии селились в одном конце села, образовывая «сотню». Свои названия «сотни» получали чаще всего по наименованию той местности, откуда вышли ее первые поселенца. В начале заселения сотни находились на некотором расстоянии друг от друга, и выглядело совокупностью отдельных хуторов, затем, по мере роста населения, сотни сливались друг с другом и в конце XIX века село имело уже сплошную застройку, разделенную мелководной рекой Егорлык. Жители села были разбиты на две сотни – Кутинскую и Полтавскую, и сначала русская и украинская половина враждовали, устраивая кулачные бои, в дальнейшем отношения между ними наладились. Постепенно население села смешивалось вследствие взаимных браков.

 В центре села находилась церковь и площадь, а так же, церковная школа (с 1865г.), сельское училище (с 1861 г.). Бурное развитие капитализма в сельском хозяйстве порождало обилие торговых заведений и мелких промышленных предприятий. При въезде и выезде из села устанавливали деревянные столбы с надписями о числе дворов и жителей села.

Недалеко за селом находилась мельница. В конце XIX в. крестьяне преимущественно пользовались ветряными мельницами. В начале XX в. появляются и паровые мельницы.

Важную роль в жизни села играло водоснабжение. Особенно плохо было с питьевой водой. В реке Егорлык вода летом исчезала и становилась не пригодной для питья даже скоту. Поэтому крестьяне вырывали колодцы, но и там часто вода оказывалась солоноватой и непригодной для питья. В начале XX века в селе появились артезианские колодцы (на территории нынешнего рынка; в конце ул. Мостовой, где ранее была бригада; на территории ЛПУМГ).

Дворы были большие, просторные, особенно у зажиточных хозяев, державших много скота. Рядом с домом находились ворота с калиткой, ведущей в открытый двор, где без определенного строгого порядка находились хозяйственные постройки. В большинстве хозяйств чистый двор отделялся от заднего, где находились базы для скота. За двором находился огород, он, как правило, примыкал к огороду дома, выходившего на параллельную улицу. Крестьянский двор имел в среднем в длину 25, в ширину 12 сажень. При основании села двору крестьяне устраивали очень большую, каждый занимал земли под усадебное хозяйство столько, сколько мог огородить.

Дворы огораживали забором из самана или плетнем. В каждом дворе находилось 1-2 жилых дома (в зависимости от численности семьи), на передней части двора размещались амбары, строившиеся, как правило, напротив дома, а также ледники, несколько навесов для хранения инвентаря. На заднем дворе, отгороженном от всех этих построек, находились базы для скота, конюшни, телятники, сараи для коров. Эта часть двора предназначалась также для складывание и молотьбы хлеба, для хранения соломы и сена.

За двором иногда находился огород, редко  - сад.

Основным типом крестьянского жилища были хаты. Хатами назывались прямоугольные, продолговатые в плане 2-3-камерные жилища из сырцового кирпича (самана) с земляным полом. Домом крестьяне называли квадратную в плане жилую постройку из дерева или кирпича, с деревянным полом. Переселенцы, не успевшие отстроиться, жили в землянках. Бедным семьям приходилось в них жить довольно долго, пока собирались средства для постройки более основательного жилища. Землянку вырывали целиком в земле, крышу тоже делали земляную на досках, при этом она немного выступала над землей. Вниз выкапывали ступеньки, стены внутри обмазывали глиной и белили. В землянках, как и в хатах устраивали русскую печь.

Саманный кирпич – основной строительный материал на Ставрополье – изготавливали из глины, которую брали из «зароя» над рекой, на пустоши или во дворе; ее смешивали с резанной соломой, навозом и месили все это с помощью лошадей. Затем женщины на тачках возили саман на ровное место, где мужчины накладывали его вилами в «станок», а женщины мяли и утрамбовывали. Сушили сырцовые кирпичи, разложив их на землю по одному и время от времени переворачивали. Через две недели, а при хорошей погоде и через несколько дней, кирпичи складывали в десятки – «в кагат», дом из них строили обычно на другой год. Для постройки средней крестьянской хаты требовалось 2 тысячи кирпичей.

Яму для фундамента вырывали неглубокую – «в две лопаты». Клали стены мужчины, женщины подносили кирпичи, а затем обмазывали стены, мужчины же подносили для этого им глину. Зажиточные крестьяне нанимали мастеров класть стены, большинство же крестьян строили хаты сами или иногда звали на помощь соседей или родственников, которым после работы устраивали угощение.

Порог в доме делали бревенчатый, а пол земляной – «зем», как называли его крестьяне. «Зем» крестьяне обмазывали желтой глиной, его подмазывали каждую субботу и посыпали желтым песочком.

Крыша крестьянских домов была двухскатная, или четырехскатная, установленная на стропилах. Крыли крышу камышом или соломой, с 70-х годов XIX века повсеместно начали появляться черепичные крыши. Первые поселенцы покрывали временные жилища первоначально сеном, укрепляя его на крыше веревкой, свитой из сена же.

Потолок крестьяне делали камышовой или из досок. Камышовый потолок – «потолок с латами» делали следующим образом. На матку – несущую толстую балку перекрытия – укрепляли перпендикулярно ей тонкие балки, жерди, а на них клали камыш, а также для утепления коноплю, подсолнечник. Все это замазывали с обеих сторон глиной. Щели забивали в потолке валиками грязи и также замазывали глиной. Потом потолок белили, досчатый изредка красили. В конце XIX века - начале XX века почти все крестьяне нанимали плотников устанавливать на крыше стропила – «ставить верхи», многие нанимали так же мастеров делать крышу и потолки, а класть сырца, но некоторые богатые хозяева покупали жженый кирпич, особенно для выкладывания пода печи. Печь занимала в доме до 1 кв. сажени – почти четверть комнаты.

Отапливали дома в конце XIX века - начале XX века соломой, сухим бурьяном, кизяком, «объедьями» - оставшимся несъедобным кормом. Это топливо быстро прогорало, поэтому на зиму его запасали его очень много. Трубы в домах делали из досок, камыша или хвороста и обмазывали глиной.

В каждой комнате или, как говорили крестьяне, «половине» дома делалось по два окна на улицу и по два-три окна во двор. Окна в чистой комнате делались нередко больших размеров, чем в жилой, поэтому ее иногда называли «светлицей». На окнах были деревянные ставни, большей частью некрашеные, наличники украшались иногда незатейливой резьбой.

Дома крестьяне обязательно белили и внутри, и снаружи белой глиной. Для села Привольного было характерно то, что белились не только саманные и турлучные дома, но и деревянные дома и  дома из камня и обожженного кирпича.

Глину для побелки крестьяне брали в селе Белая Глина. У приволян было принято весной, перед Пасхой, собираться группами из членов нескольких семей и ехать вместе в с. Белая Глина на лиман. Там крестьяне снимали верхний слой земли  и из-под него набирали в корыта и кадушки глину. Глина, в отличии от извести, плохо держалась на стенах, поэтому часто приходилось подбеливать стены. Снаружи хату белили два раза в год – весной и осенью, внутри подбеливали, обычно, каждую субботу и в праздники.

В с. Привольном было распространен следующий вид планировки хаты. Жилище состояло из одной комнаты и сеней, реже из двух смежных комнат и сеней. Иногда строили «хату-связь», состоящую из двух комнат, разделенной сенцами. У зажиточных крестьян были дома из трех комнат и сенцев, в таком доме две комнаты были смежными, а третья – через сенцы от них. Такие дома стали строить преимущественно в 80-х гг. XIX в.

Сени в крестьянских домах делались большими, особенно если жилище имело всего одну комнату, иногда они были больше самой комнаты. Напротив входной двери (если в сенях не было второй двери, ведущей на улицу) находился чулан, сделанный из досок. Потолка в сенях не было. Там находился лаз на чердак с приставленной к нему лестницей.

Комнаты в крестьянских домах были как правило не высокие, чаще не выше двух метров. Комнату, где находилась печь, называли «прихожей», а чистую комнату «горницей», в начале XX в. «залом». В отапливаемой комнате жили хозяева, горница без печи была холодной и чистой. Эта комната в летнее время служила для приеме гостей, а зимой, бывало, иногда превращалась в кладовую. В жилой комнате готовили пищу, ели, производили домашние работы, отдыхали и спали все члены семьи.

Интерьер в крестьянских домах был незатейлив и не отличался разнообразием. В сенях стояли ведра с водой, находилась мелкая хозяйственная утварь, здесь обычно снимали обувь при входе в дом. Часто в сенях устраивали досчатые закрома для зерна. Иногда над подстропильными балками над сенями подвешивали окорока, уток, кур, колбасы домашнего приготовления и другие съестные припасы. Иногда в сенях устраивали маленькую кладовую для хранения молока, масла, сала и т.п., которой заведовала старшая женщина дома и никто из остальных членов семьи не мог туда входить без ее позволения. В чулане часто находился сундук с приданы, там же висела одежда на вешалках.

Вся обстановка комнат была сделана, в основном, руками самих крестьян. В жилых комнатах передний угол занимали стоящие на полке иконы, на которые вешали занавески домашнего изготовления. Если в семье были грамотные, то рядом с иконами стояли книги, как правило религиозного содержания.

В жилой комнате, которая часто была единственной, рядом с печью или под образами находился деревянный стол, а также лавки у стен. У двери находился шкаф для посуды, здесь же стоял ткацкий станок и прялка. Ткацкий станок находился в комнате только зимой, на лето его разбирали и выносили в сарай. Лавки и стол крестьяне делали всегда сами, а шкаф обычно покупали. Небольшой посудный шкаф часто подвешивали над лавкой. Этот шкафчик был с распашными дверками, а у зажиточных крестьян дверцы были со стеклами, часто украшены резьбой. Изредка в стене у двери делали нишу для посуды с деревянными дверцами. Там стояла деревянная, реже керамическая посуда, которой пользовалась ежегодно вся семья: чашки, ложки, тарелки, блюда. Посуду крестьяне покупали у себя в селе или в с. Песчанокопском (когда привозили туда на продажу зерно).

Вдоль задней стены до печи устраивали деревянный «пол» или «помост», как его называли крестьяне – настил метровой высоты из досок. Это место служило ночлегом для всей семьи. Лавки в крестьянском доме часто были намертво приделаны к стенам, их устраивали часто сразу же при постройке дома. Часто лавки были настолько широкие, что их нельзя было пронести в дверь. У зажиточных крестьян лавки были со спинками и жесткие деревянные диваны с несложной резьбой на спинке. Вся деревянная мебель была накрашена, красить ее стали лишь в XX веке. В начале XX века появляются у некоторых крестьян табуретки, а у зажиточных - даже стулья.

Если в доме была вторая комната – горница,  - предназначенная для приема гостей, то ее убранство было такое же как и жилой комнаты, дифференциации на столовую, спальню и т.п. у жителей с. Привольного не было, кроме самой зажиточной верхушки. Состав и количество мебели в горнице было таким же, как и в «теплушке», а также там находились самые дорогие и ценные для семьи вещи. Так же, как и в жилой комнате, там помещали в переднем углу образа, в праздничные дни перед иконами целый день горела лампада. Набожные крестьяне по обеим сторонам от переднего угла прибивали недорогие деревянные или бумажные иконы в рамках. Особое предпочтение крестьяне отдавали изображениям Спасителя, Богоматери, Николая-чудотворца и др. Ниже икон устраивалась божница, где крестьяне хранили ладан, церковные и венчальные свечи, а также евангелие, псалтырь, часослов, молитвенник со святцами.

За столом стоявшим под образом и накрытом скатертью, принимали самых дорогих гостей, здесь в праздничные дни в набожных семьях собиралась вся семья для молитвы и чтения душеспосительн6ых книг. Перед иконами в этой комнате отец благословил сына на военную службу или перед вступлением  в брак. Здесь стояла нарядно убранная кровать и сундук с приданным. Был в горнице и шкафчик для посуды, в котором хранилась лучшая, наиболее дорогая посуда.

Спала вся семья на «помосте», дети и старики спали, обычно, на печи. Летом молодежь спала во дворе или на «земи» в хате, постелив солому а на нее подстилки. Под головы клали шубы или подушки. Часто на «земи» в хате молодые члены семьи спали и зимой. На помост или на кровать стелили подстилки, которые ткали  из «валу» - остатков «прядева» (хлопья которые били и потом сушили), а также полсти, рядна, дерюжки, очень у немногих крестьян были перины. Укрывались, как правило, грубыми суконными одеялами, богатые – одеялами на вате. В зажиточных семьях были деревянные кровати. На кровати обычно спала самая старшая супружеская пара в семье, за исключением тех случаев, когда старики сами хотели спать на печи. В бедных и многих середняцких семьях кроватей не было и в начале XX века.

Кровати в будние дни застилали подстилками и «ложниками», а в праздничные убирали простынями, украшенными кружевами или вышивкой, а также «косячковыми» (из лоскутов) одеялами и наволочками с кружевами. На таком парадном белье не спали, а стелили только для красоты.

Над кроватью родителей или над помостом, где они спали, подвешивалась к железному кольцу, вбитому в матрицу на потолке, детская люлька. В домах, где жила большая семья, было одновременно несколько люлек. Люльку изготавливал отец ребенка, она обычно передавалась по наследству в семье. Люльки делались из досок, прямоугольной формы, донце делали из полотна, старых мешков. Как правило люльки были некрашеные, но часто с рисунком. На дно люльки клали подстилку, иногда матрасик, две подушечки – под голову и ягодицы, а также одеяльце из «косячков» на вате. Вместо игрушек над люлькой вешали деревянную раскрашенную ложку. В некоторых семьях была и специальная детская мебель – маленький столик, табуретки, которые хранили обычно в чулане.

Если в доме было две комнаты, то молодые спали обычно в горнице, где в таком случае обычно устанавливали «грубку» - печь, служащую только для отопления.

Комнаты крестьянского дома украшались вышитыми рушниками на стенах. В конце XIX в. крестьяне стали украшать стены комнат лубочными картинами, изображавшими Бову Королевича, Еруслана Лазаревича и т.п., а также картинами, изображающими сцены военного быта, баталии.

Чтобы украсить к празднику жилище, девушки делали на полу «карточки» - рисовали клетки разных цветов. В качестве красок использовали навоз, варили корни паслена, толкли красный камель, получая таким образом на желтом полу зеленые и красные клетки и треугольники. Такой рисунок делали, обычно, в нежилых комнатах. Аналогичные цветные пятна рисовали на стенах вместо ковров. Возможно, в этом проявлялся отголосок украинского обычая раскрашивать стены домов цветами. В воскресенье и в праздничные дни крестьяне накрывали стол в комнате и сундук домоткаными скатертями с вышивкой и кружевами.

Освещали комнату подвешенным к потолку светильником, который представлял собой сало и фитиль из ваты, помещенный в железную посуду. Использовали крестьяне для освещения самодельные свечи из говяжьего жира. В конце XIX века появились в домах крестьян и керосиновые лампы.

Хозяйственные постройки и помещения для скота находились в открытом большом дворе. На переднем чистом дворе находились сараи, амбары, навесы. Во дворе или на гумне ставили плетневые обмазанные глиной, реже каменные, «половни» - сараи для мякины, мелкого корма (половы, сена, соломы). Амбар находился во дворе напротив дома. Амбары даже небогатые семьи делали из досок на каменных столбах с приподнятым над землей полом. Покрывали амбары камышом, а с начала XX века – железом. Жители села,  если была возможность, покрывали железом в первую очередь амбар, где хранилось основное богатство семьи – зерно, а потом уже жилые постройки. Пол в амбаре и закрома делали из досок. Обычно в одном амбаре устраивали 2-4 закрома.

На заднем дворе находились помещения для скота. Обычно во дворе устраивали или три отдельных база – для коров, волов с быками и овец, или же перегораживали один большой баз на три части. На базу, предназначавшийся для коров, находились ясли для корма, сараи, в которых они укрывались от непогоды, ночью. Для лошадей строили деревянную, реже саманную или  каменную конюшню, часто там устраивали кладовку. Для свиней строили «свинник».

Во дворе крестьяне устраивали обязательно погреба. Их делали из каменной ломи, реже из самана, обмазывали и белили. В погребе иногда делали яму, куда клали лед, обкладывая его соломой, - так лед долго сохранялся. Строили и специальные ледники, выложенные камнем.

Зажиточные крестьяне строили бани, в которые приходили мыться односельчане по субботам. Такие бани строили у себя во дворе. В середине XIX века бани были без сеней и топились по-черному, с помощью печей-каменок. В конце XIX века в бане устраивали присенцы и прихожую с земляным полом, а также «придел» с отдельным выходом, из которого топили баню. В банях в это время появляются печи, в которые вмазывали котел для нагрева воды, делали плиту или же клали рядом камень для получения пара.

ОДЕЖДА КРЕСТЬЯН.

С середины и до 70-80-х гг. XIX в. на Ставрополье складывается в общих формах народный костюм.

В конце XX – начале XIX вв. для одежды крестьян была характерна довольно большая зависимость от городской моды. В начале XX в. в общем на Ставрополье, в связи с бурным развитием капитализма, резче, чем в центральной России, проявилась имущественная дифференциация среди крестьян, что сказалось на одежде. Зажиточность крестьян здесь была выше, чем в среднем по России, поэтому здесь происходило сравнительно быстрое вытеснение домотканых материалов фабричными. Зажиточные крестьяне имели возможность шить одежду из покупных материалов, заимствуя элементы городской моды, тогда как бедняки довольствовались традиционными домоткаными изделиями, у середняков же праздничная одежда шилась из покупных материалов, а домашняя и рабочая - из домотканых.

Одежду до конца XIX в. крестьяне шили сами, в начале XX в. появляются модистки и портные, которым отдавали шить праздничную одежду не только зажиточные, но и среднего достатка крестьяне. Портные шили одежду за натуральную плату или за деньги. Зимой в село приезжали калмыки, которые шили и чинили шубы. Повседневную одежду шили сами. В начале XX в. в зажиточных семьях появляются швейные машинки, бедняки же шили одежду руками.

Социальные различия в одежде сказывались, в основном, на качестве материала или на количестве одежды, а не на ее покрое или фасоне, хотя несомненно, что новая модная одежда появлялась прежде всего у кулацкой верхушки и местных богатеев.

Большую часть одежды в XIX в. (а бедняки и в начале XX в.) изготовляли из домотканого холста – «замашнины» и домашнего сукна. Ткали холст из конопли, реже из льна, обрабатывая растения следующим образом. Коноплю или лен замачивали в воде, чаше в реке дней на семь. Чтобы семена отстали от стеблей, коноплю заваливали грязью. Затем коноплю или лен мыли, высушивали, толкли в ступке и трепали, получая «прядево». Для этого использовали долбленные, из определенных сортов дерева, ступки, толкли в них волокна «чекмарями» («толкачами») – деревянными пестиками. Лен во время обработки в ступке все время окунали в воду, чтобы он не высыхал, его нередко сначала обивали деревянными вальками из камня, а затем толкли в ступке.

Изготовлением пряжи занимались женщины зимой, иногда им помогали в этом мужчины, которые мяли прядево ногами, а затем толкли его в ступке. Затем женщины его мыли, терли, чесали, получая «намычку», которую надевали на большой гребень, воткнутый в донце, и пряли с помощью прялок. Из получившейся пряжи на станке ткались холсты, за зиму мастерицы успевали наткать по семь кусков холста по 33 аршина длинной каждый.

Вытканные холсты были серого цвета, поэтому крестьяне их отбеливали. « Белили холсты обычно девушки, собиравшиеся для этого по несколько человек на лугу, при этом всегда они пели песни «Как девка за водой шла на  Дунай-реку»  и другие. Отбеливать холсты начинали после Пасхи и занимались этим примерно месяц, успевая за это время отбелить по 7-12 кусков холста. Простейший способ отбеливания был следующий: холсты мочили в реке или кадушках, затем застилали на лугу на солнце, повторяя эту операцию несколько раз. Некоторые мастерицы, чтобы их холсты стали еще белее, клали их в кадушки с растворенным в воде навозом, утром, прополоскав в реке, выбивали их пральником на доске, а затем опять мочили и расстилали на траве. В начале XX в., чтобы устроить отбеливание и сделать холст мягче, некоторые хозяйки толкли их в ступе, а на ночь клали их в кадушку со щелоком, сокращая таким образом срок отбеливания до двух недель.

Обработка шерсти для изготовления одежды считалась исключительно женским делом. Состриженную с овцы шерсть мыли, сушили, затем «скубали» - шерсть осенней стрижки, использовавшуюся для изготовления валенок, били струной.

Основу женского костюма в конце XIX – начале XIX вв. составляли рубаха и юбка с кофтой, а до этого наряду с рубахами и юбками носили также сарафаны. Сарафаны шили из ситца, праздничные из канауса, украшая их лентами и позументами. К 70-м гг. XIX в. сарафаны уже полностью исчезли из комплекта женской одежды.

В конце XIX – начале XIX вв.  женщины  и взрослые девушки ходили дома в рубахе, надев поверх нее юбку, выходя из дому на улицу, поверх рубахи обязательно надевали кофту. В бедных семьях девушки дома ходили в одной рубахе. Шились женские рубахи с круглым воротом под горло, который собирался в мелкие сборки. Разрез и застежка находились спереди, а у венчальных и девичьих рубахах часто сзади. Часто рубахи делали без воротника или на небольшой стойке. Домотканые рубахи часто шили из трех полотнищ холста, по 45 см каждое полотнище. Швы на таких рубахах делали один на боку, другой спереди, а третий сзади. Традиции шить трехшвовые рубахи были принесены, видимо, украинскими переселенцами. Рукав рубахи сшивали из двух полотнищ, его делали без манжета, и по украинской традиции собирали в сборку у запястья. У плеча рук4ав был сильно присборен. Присбаривали рубахи также вокруг ворота.

Воротник, манжеты, полики и верхняя часть рукава покрывались вышивкой. Вышитой была и грудь рубахи; часто вместо вышивки на груди пришивали широкую нашивку, покрытую вышивкой со старой рубахи. Рубахи крестьянок из русских переселенцев были вышиты не так ярко и обильно, как у украинок. Русские крестьянки украшали рубах кроме того мережкой по подолу и на рукавах.

Часто женские рубахи шили из двух частей – стана и подставы. в конце XIX в. стан рубахи шили из ситца или другого покупного материала, а подставу из домотканого холста – «замашную» или же бязевую. Кружева нашивались на рубаху так, что они были видны в вырезы кофты. Подол рубашки часто вышивали, а юбку в таких случаях подтыкали, чтобы виднелись вышивка.

До 70-х гг. XIX в., когда поверх рубашки надевали обычно только юбку, стан рубахи шился как верхняя одежда – с широкими рукавами, обильно покрытыми вышивкой, с воротником-стойкой. В конце XIX и в начале  вв. женщины, выходя из дому, стали надевать поверх рубашки юбку и кофту, поэтому рукава рубахи стали шить уже, часто длинной три четверти, вышивка стала не такой богатой, часто отсутствовал воротник. В начале XX в. стали шить рубахи на кокетке, отделывая их на груди рюшами и кружевами, а иногда рубаху шили длинной только до бедра. В начале XX в. появились женские рубашки с короткими рукавами.

Юбки и кофты шились, в зависимости от достатка и назначения, из шерсти, поплина, миткаля, ситца, домотканого сукна. В начале XX в. вошли в моду «парочки» - юбки с кофтами, сшитые из одного материала. Зажиточные крестьянки носили «парочки» с матросским воротником, сшитые из бархата – так называемые «гейши». Мода на такие костюмы, как и само название появились после русско-японской войны. Модны стали в это время также «барашковые» парочки из тонкого буклированного сукна. Юбок крестьянки носили всегда несколько, шились они широкими, в 5-6 полос, часто с «брызжей» - широкой оборкой по подолу. Самая нижняя юбка была обязательно белая («замашная» или миткальная), часто с прошвой, которая виднелась из-под верхней юбки. Юбку шили на учкуре, прямую и сильно присборенную в талии. Праздничные юбки украшались по подолу кружевом, стеклярусом, в начале XX в. стало модно пришивать на юбку два вертикальных ряда пуговиц. Среди молодых крестьянок особенно модно считалось, чтобы из-под верхней черной юбки виднелась белая батистовая, или же надевали под батистовую юбку ситцевую так, чтобы она просвечивалась. Среди девушек считалось красивым, когда юбка при ходьбе отбивалась от каблуков.

Кофты шили короткие, носили их на выпуск, они доходили до бедра. Шили их, как правило, прямыми или чуть расширенными, с длинными узкими рукавами. Называли такие кофты «холодайки». В начале ХХ в. рукава по тогдашней моде стали шить часто длинной в три четверти. Тогда же стали модны под влиянием города рукава с буфами, праздничные кофты на груди и рукавах стали отделывать гипюром, стеклярусом. Наиболее распространенными стали в это время нарядные кофты с большой гипюровой вставкой на груди или же на верх кофты спереди делался целиком из гипюра. На груди пришивали также в несколько рядов кружево: богатые – покупное, бедные – домашней вязки. Кофты также украшали защипами, пришивали тесьму, декоративные пуговицы.

В 10-е гг. ХХ в. модницы из самых зажиточных семей стали носить иногда безрукавки из черного бархата. Такие жилеты очень вычурно отделывали защипами, кантом, пуговицами, вышивали нитками и стеклярусом.

В качестве зимний верхней одежды женщины носили длинные «кохты» или «пальтушки». Их шили на вате, покрывали репсом или другим плотным материалом, подкладку делали из ситца, простегивая ее вместе с ватой. Кохты были без застежки, с широким запахом, чтобы можно было завернуть в полу ребенка. Выходные кохты отдавали шить портным. Для работы в поле или по дому, во дворе крестьянки шили себе из домотканого сукна «корсетки», повторяющие по фасону кохты, которые носили, подпоясов веревкой.

До конца XIX в. в качестве верхней теплой одежды женщины, как в прочем и мужчины, носили «халаты», которые шили, обычно, из домотканого сукна или нанки на вате, без воротника. Ворот и рукава халата иногда отделывали бархатом. В начале ХХ в. халаты вышли из употребления, уступив место «шубкам» («шубейкам») – черным суконным пальто на вате с меховым воротником. Шубки шили длинными, часто до пят, на ситцевой или фланелевой подкладе, с хорьковым, реже лисьим, шалевым воротником, иногда с манжетами. Носили их как праздничную одежду. Каждой девушке в начале ХХ в. родители старались приобрести к замужеству модную шубку, «не пойду замуж, пока шубки не будет», - заявляли многие девушки своим родителям. В бедных семьях шубку дочери часто перешивали из халата матери. Богатые крестьянки имели по несколько таких шубок, а бедные семьи часто «с одной шубкой двух сестер выдавали». Шили шубки когда девушке исполнялось 16-18 лет.

В морозные дни женщины носили белые шубки с опушкой, сшитые из недубленой овчины, с большим овчинным же воротником. Такие шубы были длинные, широкие, с расширенной правой полой, чтобы «дитя огартывать». Зажиточные крестьянки имели по две таких шубы, считавшихся непременной принадлежностью приданного. Богатые крестьянки носили также овчинные шубы, крытые плотным шелком, китайкой. Такие шубы были без подкладки, хорьковым воротником и манжетами. А самые богатые крестьянки шили себе шубы на лисьем меху, покрывая их трико или другим дорогим материалом.

Необходимой принадлежностью женского костюма были платки и шали. Крестьянки носили небольшой платок – подшальник, а сверху надевали, выходя из дому, шаль. Зажиточные крестьянки носили кашемировые или шелковые шали с кистями, а в начале ХХ в. в моду вошли «барашковые» шали. На зиму женщины вязали шерстяные платки, летние же платки из батиста, кисеи и тонкой шерсти покупали. Белые маркизетовые платки вышивали «по вырезу» - в углу и с двух боковых сторон – белыми же нитками.

Комплект мужской одежды состоял из рубахи и штанов. Нижняя «исподняя» рубаха была обычно полотняная домотканая. Верхнюю рубашку, в зависимости от достатка, шили из ситца, шерсти, атласа, поплина. Бедняки и верхние рубашки шили из «замашнины». Рубахи крестьяне носили прямыми, длинной до бедер, с длинными, суживающимися к кисти рукавами, иногда на манжете. Воротник делали стойку, реже по украинской традиции – отложной. В конце XIX – начале ХХ вв. вошли в моду косоворотки. На холщевых рубахах вышивали грудь вдоль разреза и манжеты. Нарядные рубахи предпочитали шить ярких цветов – красного, малинового. Иногда праздничные рубахи отделывали по вороту, разрезу на груди и низ рукава черным кантом.

Носили рубахи по-русски, навыпуск, подпоясав суконным или бумажным кушаком, а иногда шелковым поясом, вышитым крестом, или же тканным шерстяным поясом с геометрическим узором и кистями. Такие пояса было принято дарить жениху или приглянувшемуся парню. Щеголи носили кавказские кожаные пояса с металлическим наборами.

Мужские рубашки женщины, как правило, шили сами, однако с конца XIX в. у богатых крестьян появляются и покупные («лавочные») верхние рубашки. Поверх рубашки в будни надевали зипуны, кафтаны, недавние переселенцы из Украины – свитера, которые шили из самодельного сукна, черного или серого. Праздничные кафтаны шили из китайки, на ситцевой подкладке, но в конце XIX в. кафтане крестьяне не носили. В середине XIX в. как праздничную одежду носили также халаты. В конце XIX начале ХХ вв. праздничной верхней одеждой мужчин считали поддевки, а также продолжали носить любимые селянами бешметы. Заимствовали бешметы, видимо, от казаков, перенявших их, в свою очередь, от местных народов. Шили их по городскому фасону с воротником-стойкой и застежкой спереди на крючках. Зажиточные крестьяне надевали в праздники шелковые или шерстяные бешметы, опоясывая их по-русски кушаком.

Поддевки крестьяне шили с отложным воротником и лацканами, со сборками на талии, длинной они были ниже колен, застегивались сбоку на крючки. Шили их обычно из бумажной материи, иногда на вате. Щеголи в начале ХХ в. стали носить под городским влиянием черные жилеты.

Штаны мужчины носили в будни «замашные», из домотканого холста. Зимой поверх этих штанов надевали черные суконные штаны, также из материала домашнего производства. Для пошива таких штанов использовали сукно, сделанное из овчиной, реже из верблюжьей шерсти. В праздники надевали штаны из фабричной шерсти, ластики, китайки, богатые – из трико. В начале ХХ в. зажиточные крестьяне начали покупать иногда готовые пиджаки и брюки. Штаны носили, заправляя в сапоги. Зимой, в ненастье, многие крестьяне носили кожаные штаны, которые шили из кожи овец, телят, но лучше всего подходили для этой цели козлиные кожи. Кожу для штанов отмачивали в квасе, потом сбивали шерсть и мыли. Такие штаны не красили и поэтому они были желтого цвета. От соседних кочевых народов (калмыков, ногайцев) крестьяне заимствовали овчинные штаны, сшитые шерстью во внутрь, которые носили во время больших морозов.

Зимой мужчины надевали овчинные дубленые полушубки черного цвета. Они шились длинной до колен, с застежками на крючках и со сборками на талии. Широко были распространены тулупы черного цвета длинной до земли, отороченные овчиной. Тулупы шили прямые цельнокроеные, которые для этого варили. Тулупы носили как нагольные, так и крытые тканью, чаще всего сукном.

Носили крестьяне также недлинные овчинные шубы того же покроя, как бешметы. Иногда их шили из сукна. В начале ХХ в. стали модны отрезные полушубки красного цвета с черным каракулевым воротником – «бекешки с брызжами», как их называли. Такой цвет получался при окраске корнем подорожника, который растет здесь в изобилии. Работали крестьяне в полушубках, а бекешки надевали только по праздникам. Носили также овчинные тужурки, «шубейки» крытые сукном, без подкладки, с «курпейным» воротником. Немногие богатые крестьяне имели пальто на меху. В конце XIX в. появляются ватные мужские пальто с подкладкой из бумазеи, но доступны они были только зажиточным крестьянам. На шею повязывали вязаные шарфы, а богатые щеголи и шелковые.

В качестве головного убора крестьяне носили овчинные шапки с суконным донышком. Были распространены также войлочные баз полей и «волны» - домашней шерсти, которую женщины сами катали, и чтобы придать нужную форму, натягивали на «колгущку» - деревянную колодку. Шапки делали на фланелевой или ситцевой подкладке. Модны были среди жителей с. Привольного казачьи каракулевые шапки с суконным донышком. Однако бедные крестьяне не могли приобрести себе такую дорогую шапку, поэтому после первой мировой войны женщины стали вязать шапки крючком с выпущенными петлями, «чтобы получались будто курпейчатые», донышко к таким шапкам делали на казачий манер из красной ткани с перекрещивающимися посередине белыми полосами. Такие шапки, как и папахи, изготовляли и высокие, и низкие. Носили также и драповые «барашковые» шапки.

В 10-е гг. ХХ в. в моду вошло ношение мужчинами башлыков из тонкого светлого сукна или фланели. Башлык – принадлежность городской одежды – были заимствованы, как и бешметы, через казачество. Башлыки крестьяне не надевали на голову, а только набрасывали на плечи поверх верхней одежды. Такой башлык стал одно время обязательным свадебным подарком невесты своему жениху. Носили башлык как праздничную одежду, однако они довольно быстро вышли из моды. В начале ХХ в. мужчины стали носить в качестве праздничного головного убора картузы.

Широко было распространено среди жителей с. Привольного вышивание одежды, причем вышивкой покрывали не только праздничную, но и будничную одежду. Вышивали традиционно крестом, красными или черными бумажными нитками. В начале ХХ в. появляется вышивка одного цвета – черного или синего. Рисунки для вышивки женщины брали друг у друга, некоторые мастерицы «узор снимали с морозу», то есть с замерших зимой окон. Сначала ткань размечали карандашом, потом по меткам уже вышивали. Мотивами вышивок чаще всего были цвета, листья, а также петухи; иногда, видимо под влиянием города, и затейливые виньетки. Многие рисунки для вышивок брали, как и в других губерниях России, «брокаровские» - фирмы, изготовлявшей туалетное мыло, которое было завернуто в бумагу с узорами для вышивок. Изготовление вышивок было делом долгим и нелегким, поэтому очень часто вышивку переносили на рубахи с уже изношенной вещи.

Летом крестьяне как правило ходили босиком. Многие крестьяне ходили босиком даже в поле, по стерне. После нескольких дней работы в поле, «становились как поршни, и больно потом не было», - вспоминают крестьяне. В непогоду, а некоторые крестьяне также в жатву и пахоту надевали поршни домашнего производства. Бедные крестьяне носили их и по праздникам. Изготовляли поршни из сыромятой воловьей кожи, этим занимались мужчины в каждой семье. Кожу для поршней приготовляли следующим образом: клали ее в соленый квас на одну-полторы недели, чтобы кожа «отволгла», затем сушили и счищали с нее косой шерсть. Потом кожу мяли в мялке или били колотушкой и мазали дегтем для смягчения, деготь окрашивал поршни в черный цвет.

Выкраивали поршни ножом из одного куска кожи, затем сшивали спереди на носке; по краям в дырочки пропускали шнурки из кожи или веревочки, которые стягивали поршни по ноге. Носили поршни и мужчины и женщины. Девушки пришивали иногда по краям поршней кожаную бахрому. Выделка кожи была очень грубая, поэтому поршни быстро ссыхались и затвердевали, для того, чтобы их размягчить, поршни мочили в воде и зарывали на ночь в землю или же смазывали растительным маслом.

Лаптей, за редким исключением во второй половине XIX в. не делали. Во второй половине XIX – начале ХХ вв. крестьяне иногда крючком вязали «лапти» из грубой шерсти или конопли, чаще всего из отхожей. Такую обувь обычно подшивали овечьей кожей. Бытовала также обувь, сшитая из черной яловой кожи и имевшая, в отличии от поршней, твердую форму – «коты». Эти коты, как правило, шили сапожники. Шились они как из самодельной, таки и из покупной кожи – «товару».

Носили жители села и покупные ботинки на «подборах», очень модные в то время, и заимствованные у горожанок «боретки» - туфли на низком каблуке с пряжками. Зажиточные носили их ежедневно, а небогатые только по праздникам, в церковь или в гости. Бедные крестьянки, с трудом справившие себе одну пару туфель, когда отправлялись в гости в отдаленный конец села или же в соседнее село, то шли всегда босиком, а туфли надевали уже подходя к месту. В начале ХХ в. у состоятельных крестьянок появляются  лаковые туфли. Крестьянки победнее покупали парусиновые туфли, отделанные часто лаковой кожей. В церковь было принято надевать на ботинки, если имелись, галоши, независимо от погоды.

Женщины носили вязаные из шерсти чулки собственного изготовления – «суконные», как их называли, которые красили в разные цвета: синий, белый, красный. В начале ХХ в. в селе появляются фабричные хлопчатобумажные чулки, «бельевые», как их называли, но они были доступны лишь зажиточным крестьянкам. Поэтому часто бедные девушки просили в займы у богатых односельчанок «бельевые» чулки для венчания.

Мужчины носили летом башмаки, зажиточные – покупные – «лавочные», а небогатые – «на манер подборов». Выходной обувью мужчин были кожаные сапоги, особенно ценились юфтовые, из блестящей кожи – «халявки». Те, кто не имел возможности приобрести сапоги, заказывали у сапожника ботинки. В конце XIX – начале ХХ вв. сапоги шили только из «товару» - покупной кожи фабричной выделки. С сапогами зимой мужчины носили суконные портянки, летом замашные – «подмотки», как их называли. Носили крестьяне также вязаные чулки в черную и белую полоску, а также суконные онучки. В начале ХХ в. в моду вошли мужские полусапожки, однако они не получили широкого распространения.

В морозы крестьяне носили валенки, которые заказывали у «валямов», относя им для этого шерсть. Изредка валенки катали и сами. Делали валенки из шерсти осенней стрижки – «пристражи». Иногда «валямы» приезжали на зиму в село из центральных областей. Крестьяне предпочитали валенки черного цвета, но встречались также серые и белые. Часто валенки подшивали кожей. Зимой, в неморозные дни, женщины, как и мужчины, носили сапоги или же опойковые полусапожки с высокими каблуками, сшитые местными мастерами.

В больших зажиточных семьях чеботаря приглашали в дом, где он жил у заказчика по месяцу и шил сапоги и другую обувь всем членам семьи.

Одежду для детей старались шить из нового хорошего материала. Пеленки для грудных детей делали, однако, из старого белья, изношенных рубах.  Для торжественных случаев приготовляли «замашные» пеленки из нового холста, а зажиточные даже миткальные с кружевом и вышивкой в углу. Когда ребенок начинал ползать, на него надевали рубашечку. Детские рубашечки делали довольно длинные, поэтому, надев такую рубашку на ребенка, ее часто завязывали узлом на спине, чтобы она не мешала ползать и меньше пачкалась.

Когда мальчику исполнялось 3-5 лет, а иногда даже с году, ему надевали штанишки, чаще всего домотканые. В бедных семьях мальчики ходили в одной рубахе иногда до 10 лет. Маленьким детям шили миткальные, иногда батистовые шапочки с кружевами, детям постарше шили бархатные шапочки, а также ушанки из «курпечка». Иногда детские шапочки покупали в лавках. Девочки до 10-12 лет ходили в одних додольных рубахах или в замашных платьицах. Зажиточные крестьяне шили своим детям одежду из ситца, девочки в богатых семьях надевали поверх рубашки с двух-трех лет платья длинной чуть выше щиколоток из ситца со сборками и поясом. Праздничные рубашки детям в начале ХХ в. старались шить из ситца или другого покупного материала. Родители даже в самых бедных семьях старались, чтобы у каждого ребенка было по одной ситцевой рубашке. В бедных семьях дети часто имели по одной смене белья.

С 10-12 лет девочек уже обычно одевали как взрослых – в вышитую рубашку и юбку с кофтой, надевали им косынку. Кофты шили обычно девушкам из светлого материала, тогда как женщины носили более темные кофты. В бедняцких семьях однако бывало, что девушки до 16 лет не имели юбок и ходили в одних рубахах. В небогатых семьях часто девочке надевали в церковь мамину юбку, подвязывая ее подмышками и на талии, а сверху надевали кофту.

Летом дети бегали чаще всего босиком, в прохладную погоду надевали «лапти», вязаные крючком из толстых ковровых ниток. Такие лапти детям часто подшивали заячьей кожей. Зимой дети в небогатых семьях выходили во двор в старых обрезных валенках. В зажиточных семьях девочкам прокалывали уши и надевали серьги с трех лет, в бедных де семьях девочки до 16 лет ходили без серег. Девушек и молодых парней одевали в крестьянских семьях лучше, чем других членов семьи. Девушкам старались справить в первую очередь пальто, галоши, туфли – самые модные в то время.

Специальной обрядовой одежда у крестьян практически не было. На свадьбу жених и невеста одевали самую лучшую и новую одежду и обувь. Если состояние семьи позволяло, то женщины хранили свой свадебный костюм и больше не носили. Венчальной рубашке крестьяне придавали магическое значение, ее снимали сразу же по приезду из церкви и берегли в сундуке. Во время болезни эту рубашку надевали на больного ребенка или же заворачивали его в нее. Венчальную рубаху жениху, как правило, дарила невеста, иногда она дарила ему и брюки. В конце XIX в. мужчины надевали к венцу вышитые невестой холщевые рубахи, в начале ХХ в. было уже принято шить рубаху жениху из покупного материала, и в таком случае рубаху не вышивали.

До начала ХХ в. почти все крестьянские девушки венчались в кофтах с юбками и шалях. В начале ХХ в. начинает входить в моду фата из тюля с веночком из белых восковых цветов, однако венчались в них только самые зажиточные крестьянки. В это же время девушки начинают иногда шить к венцу белые или светлые платья. В качестве обычной одежды крестьянки в это время платья еще не носили, и сшить себе специальное венчальное платье могли себе позволить не все девушки. Поэтому в селе часто бывало, что свадебные платья брали напрокат за деньги или натуральную плату. Иногда «вся улица в одном платье венчалась».

К венцу девушке заплетали косу с лентой, причем, если у невесты не было одного из родителей, то косу заплетали только в половину длинны волос, а если у девушка была круглой сиротой, то ленту завязывали прямо у корней волос, почти не заплетая их.

Хоронили крестьян в обычной одежде. Старики готовили себе для этого все новое.

Жители с. Привольного, как и все Ставропольские крестьяне, любили и широко пользовались различными украшениями. Девушки носили бусы, называя их по украинской традиции монистами. Обычно две нитки бус надевали вокруг шеи, а третья спускалась до пояса. Такие же бусы носили  и женщины, но больше в праздники, тогда как девушки «без монист на улицу не выходили». В гости или церковь бусы одевали обязательно. Богатые крестьяне приобретали для девушек янтарные бусы.

В начале ХХ зажиточные крестьянки изготавливали вышитые бисером или стеклярусом воротники и пояса на ситцевой основе, которые надевали к праздничной одежде.

С детства девочки носили серебряные дутые серьги. Крестьянки охотно покупали у лавочников дешевые кольца с глазками. Широко были распространены у женщин гребешки.

Стирали одежду крестьяне во дворе в корытах или кадушках. Замашное домотканое белье отбеливали на камнях ребристым рубелем или валиком. В конце XIX – начале ХХ вв. мыло крестьяне варили, как правило, сами. Варили его из старого свиного или другого сала, добавляя мыльную соду. Щелок часто также делали сами, используя для этого золу, получавшуюся от сжигания стеблей и головок подсолнечника. Затем жидкое мыло выливали в корыто или таз, где оно и застывало. Часто для стирки замашного белья, в основном, использовали не мыло, а куриный помет. Его отваривали и в этой воде стирали одежду или же белье стирали одним щелоком, растворенном в кипятке. Хорошие хозяйки обычно стирали два раза щелоком, а третий раз мылом. Для стирки очень грязного белья использовали «глей» - нижний к вожже слой земли при выкапывании колодца, полужидкую глину.

Туалетное мыло зажиточные крестьяне покупали, а бедные чаще варили сами, как и хозяйственное, добавляя к нему желтки. Такое мыло разливали застывать в небольшие коробочки или другие формы. Белье крестьяне стирали не часто. В бедой семье крестьяне имели всего по две смены одежды, а дети часто и по одной. В таких случаях, когда стирали белье, дети сидели раздетые на печи и ждали, когда оно высохнет. В зажиточных семьях запасались «на семь недель семь перемен» белья.

К концу XIX в. у жителей села, как и у всех крестьян Ставрополья, сложился единый комплекс одежды. В крестьянскую одежду прочно вошли  заимствованные у местных и кочевых народов элементы – бешметы, овчинные меховые штаны, кавказские пояса. Полюбившиеся типы одежды органически вошли в костюмы крестьян. Так, бешметы носили, в отличии от горцев, в комплекте с брюками, подпоясав кушаком; башлык никогда не надевали на голову, а только набрасывали на плечи и т.д.

В связи с развитием капитализма и проникновением товарно-денежных отношений в крестьянскую среду все шире используютс покупные материалы, заимствуются отдельные элементы городской моды, появляются портные, шьющие одежду на заказ. Покупная обувь также вытесняет поршни собственного изготовления, которые остаются только у бедняков или как рабочая обувь.

ПИЩА.

Основной пищей крестьян был пшеничный хлеб, выпекавшийся из кислого теста на дрожжах. Пекли хлеб на поду в русской печи. Из пшеничной муки были распространены и другие разнообразные изделия: блины, оладьи, пирожки с различными начинками, а также большие «ряженые» (т.е. с начинкой) пироги. Любили также крестьяне вареники и галушки. Из муки готовили и разнообразные сладкие блюда – булочки «орешки» (кусочки пресного песта, жаренные в масле), пышки с медом. На праздники пекли пироги с начинкой из толченых с медом фруктов.

Часто жители села готовили «затируху» - бульон или молоко заправляли скатанными кусочками крутого теста. Любимым блюдом была яичная лапша. Как праздничное блюдо из отварной лапши  приготовляли лапшевник (лапша, запеченная с яйцами и маслом).

Широко использовались в пище крестьян молочные продукты – молоко, в основном кислое, сметана, масло. Масло сбивали в деревянных маслобойках, а также в кубышках – кувшинах особого вида тыкв. Употребляли крестьяне творог, а также сыр, который приготовляли из творога, держа его под гнетом в деревянных кадушках. Из крупяных круп готовили гречневую и пшенную каши. Варили их, как правило, на молоке, затем заправляли маслом, а бедняки – квасом.

На Северном Кавказе блюда из мяса и птицы занимали большее место в питании крестьян, чем в других районах России и Украины. Много употреблялось в пищу также свиного сала. С мясом и салом готовили самые разнообразные блюда – борщи, супы, каши. Очень любили жареную и отваренную птицу. Частым блюдом и в будни и на праздники был холодец. Широко употреблялись в пищу куриные яйца.

Значительное место в питании занимали овощи и фрукты. Кубанские казаки выращивали самые разнообразные овощи и фрукты, которые они продавали или обменивали на зерно ставропольским крестьянам, мало занимавшимся огородничеством и садоводством. Широко употребляли в пищу свеклу, лук, огурцы, помидоры, меньше баклажаны и перец. К концу XIX в. большое распространение получил картофель. Очень популярны были у крестьян жареные семечки.

Наиболее распространенным напитком был квас, который приготовляли из хлеба, реже – из свеклы. Хранили его в деревянных бочонках. Любимым напитком были компоты, которые готовили из свежих и сухих фруктов – «узвары». Как праздничное блюдо готовили кисель. Из местных напитков употребляли вино, горилку из кукурузной муки, приготавливаемую на дрожжах.

Широко употребляли в пищу различные бахчевые культуры: тыкву (гарбузы), арбузы (кавуны), дыни. Из тыквы варили каши, арбузы в большом количестве ели свежими, сохраняя их на чердаках до Рождества, а также в соленом виде. Из арбузов и дынь варили «мед», часто добавляя туда яблоки и груши.

В качестве жиров жители села употребляли сливочное и растительное масло, получаемое их подсолнечника и конопли. Соль крестьяне собирали на Соленом озере (расположенного на юге Медвеженского уезда).

Из продуктов питания жители с. Привольного покупали сахар, чай, а также рис, из которого варили кашу и кулеш. Чай пили как черный, так и калмыцкий с молоком и солью. По праздникам детям покупали леденцы, сладкие булочки.

Большинство семей придерживались трехразового режима питания. Завтрак состоял обычно из нескольких блюд – жидкой горячей пищи (лапши или борща) или картофеля (как вареного, так и жареного с салом), затем пили чай со сдобными пышками или же ели вареники, галушки, оладья. На обед готовили, как правило, борщ из кислой или свежей капусты с мясом. Реже готовили суп из картофеля или пшена. За обедом обязательно ели молочные продукты, часто птицу или пирожки, блины. В качестве второго блюда могли быть также вареники или галушки, которые любили есть с жареным луком. На третье пили чай или компот. На ужин доедали то, что осталось от обеда, в основном мучные и печеные блюда.

Во время поста большинство семей отказывались от мясной и молочной пищи. В это время варили яичную лапшу, постный борщ, ели картофель с растительным маслом, рыбу (часто вялено), квас, огурцы, свеклу, блюда из тыквы и гороха. Во время поста не принято было есть жаренную пищу. Детям иногда давали молоко, готовили для них «саломатку» из муки с молоком и сахаром. Взрослые ели это блюдо только в скоромные дни.

Во время жатвы многие крестьяне переезжали жить в поле со всей семьей, там же занимались и приготовлением пищи. Воду в поле хранили в кубышках, где она долго оставалась прохладной. В поле ели, в основном, постную пищу, особенно бедные крестьяне – квас, лук, чеснок, огурцы. Варили также борщ, жарили сало с картофелем, делали галушки. Ели принесенные с собой окорока, сухари.

Каждая семья делала обязательно заготовки многих продуктов на зиму. В больших кадушках мочили яблоки, солили огурцы, помидоры и капусту с морковью. Часто огурцы клали, как и яблоки, в бочку с засаливаемой капустой. Засаливали также сало и мясо, приготовляли окорока (чаще соленые, реже копченые). Зимой из соленого мяса, предварительно замоченного в воде, варили борщ.

Необходимо отметить специальные обрядовые блюда, обязательно готовившиеся на семейные торжества. Так, на родины и крестины обязательно готовили кашу, на свадьбу пекли большие караваи, в которые втыкали «гильце» - украшенную цветами и лентами веточк5у. обязательным свадебным угощением были небольшие булочки в форме сосновых шишек.

ОБЩИНА И ОБЩЕСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ,

В XIX – начале ХХ вв. основной единицей как административного, так и хозяйственного устройства была община – «сельское общество», как было принято его наименовать.

Община в лице своего высшего органа – схода и должностных лиц решала все основные вопросы как жизни села в целом, так и отдельных ее членов. Община представляла собой прежде всего поземельную организацию, осуществляющую уравнительные переделы земли для обеспечения платежеспособности по тяглым окладам. Основными функциями ее были, как и вежде в России, правовая, административная, судебная, а также финансовая и фискальная. Характерной функцией для крестьянской общины был прием в свои члены переселенцев из Центральной России, особенно на первых этапах заселения территории села. Административно-территориальными единицами с. Привольного были «сотни». Сотни составлялись по территориальному признаку. Их первоначальное образование было связано с прежнем местом жительства («хохлы» и «москали»).

Первостепенной стороной деятельности сельской общины было распределение земли и регулирование землепользования. В Медвеженском уезде, в том числе и в с. Привольном, было развито общинное земледелие. Здесь земли крестьянских обществ составляли  96,1%. Общественную собственность составляла земля, которая значилась по «владенным записям», выданным селу. «Владенные записи» выдавались в соответствии с новыми «Правилами о поземельном устройстве государственных крестьян в Ставропольской губернии». По новым правилам общество имело право разделить принадлежащие ему земли на подворные участки, причем сумма оброчной подати, лежащая на всем обществе, распределялась между домохозяевами в соответствии с величиной и качеством подворного участка. При выдаче «владенных записей» Отряд Министерства Государственных имуществ составил оценку всех ставропольских земель, разделив их на 9 разрядов, в соответствии с которыми определялся размер подати

После введения «владенных записей» крестьянская община стала еще более замкнутой организацией, так как не причисленные к с. Привольному крестьяне, пользовавшиеся до этого земельными наделами, теперь оказались лишенными этой возможности. Часть этих крестьян причисляли к селам на востоке Ставропольской губернии – эти крестьяне были в селе на положении безземельных. Положение этих крестьян, не входивших в общину и вынужденных арендовать каждую сажень земли, было очень тяжелым.

Формальным принципом общинного владения землей был принцип равных прав на землю. Правом распоряжаться общинной землей владел сход. В конце февраля или начале марта домохозяева собирались на общинный сход  и всем сходом, или миром, решали следующие вопросы – сколько земли будет вспахиваться под озимые хлеба, сколько под яровые, сколько будет оставлено под пар, какую часть земли оставить для сенокошения и для пастьбы скота.

Основанием для разбивки участка на наделы являлось качество почвы, рельеф участка, удаленность его от села. Каждый хозяин участвовал при переделе во всех участках. Община нормировала землепользование крестьян только в отношении пахотной земли. Земли, находящиеся на постоянном пользовании семьи, - усадьбы и огороды – в переделы не входили и составляли собственность крестьянского двора. Выгоны и сенокосы не делили на участки, они находились в общем пользовании. На выгоне выпасалось общественное (т.е. составленное из скота всех дворов) стадо, сено делили по числу ревизских душ. Существовали также общественные запашки, урожай с которых шел на пополнение общественных хлебных магазинов.

В землепользовании община и ее высших орган – сход исходили, как правило из трудового начала, то есть землю получает только тот, кто может ее обработать. Однако с проникновением капиталистических отношений в село и расслоением внутри  общины такое положение стало меняться. Некоторые бедняки т том случае, если не имели возможности обрабатывать наделы, после окончательного раздела земли «продавали» (то есть сдавали в аренду на весь срок передела) свои наделы зажиточным односельчанам, или же уступали часть надела за помощь в пахоте или за зерно для посева. В начале ХХ в. таких хозяйств в общине было не мало.

Управление делами общества осуществляли выборные общиной лица, а также присылаемые из уездного центра урядники. Общественных должностей в селе было не мало. Старосту избирали, как правило, из стариков. При выборе на сходе действовал такой порядок голосования – кто был согласен с выдвинутой кандидатурой, тот отходил в сторону, кто был не согласен – оставался на месте. Потом подсчитывалось число «голосов». Избирали также одного сборщика податей, одного смотрителя хлебного магазина, пожарного старосту, одного смотрителя хлебного магазина, несколько разъездных, церковных сторожей, сторожа при училище, «резчиков» земли. Избранным лицам общество назначало жалование.

Старшина и его помощник, избранные местным обществом, утверждались затем в своих должностях мировым посредником на 3 года. Так царская администрация ставила под свой контроль местное самоуправление. На ряду с земельными функциями на общину возложены были также и административные функции. Местный полицейский надзор выполняли сотские. Они следили за тишиной и порядком в порученных им сотнях, объявляя там о времени сельского схода, принуждали жителей к своевременной оплате податей, сообщали населению сотни о решении важных общественных дел.

Отбывание личной службы, как и некоторых повинностей, раскладывалось на отдельные семьи села в соответствии с половозрастным составом семьи. Учитывалось число работников в семье, поэтому повинность распределялась так, чтобы привлечение к общественной службе не сказалось отрицательно на рабочей силе хозяйства.

Одной из важных функций общины в конце XIX – начале ХХ вв. была фискальная. Сбор податей осуществлялся по правилам, установленным в 1842 г. По ним казенные подати исчислялись в соответствии с количеством земли, отведенным всему сельскому обществу, и количеством ревизских душ. До новой народной переписи выбывшие и умершие из податного оклада не исключались. Ежегодно в январе сельскому обществу присылали из уездного казначейства окладной лист общей суммы податей и особых взысканий. При переделах земли между наличными хозяйствами регулировался и сбор податей между наличными плательщиками общины. На сходе общества подати раскладывали между хозяйствами села, соответственно количеству земли, отводимому каждому хозяйству. На сходе составляли окладной список хозяев, в котором против каждой фамилии отмечали сумму новых податей, а также недоимки за прошлые годы. Этот список вывешивали на стене волостного правления.

Такая же раскладка проводилась и по мирским повинностям, которые не были постоянны, а определялись ежегодно в зависимости от потребностей общины. При уплате податей хозяевам выдавались платежные квитанции, где сборщик отмечал сумму взноса. Делалось это с помощью особых знаков, чтобы крестьяне не смогли бы подделать сумму в квитанции. Затем сборщик податей сдавал деньги в уездное казначейство. За своевременной уплатой податей должен был следить старшина села. В случае регулярной уплаты податей губернатор выносил благодарность обществу. При неурожае или эпидемиях холеры иногда допускалась отмена податей платежей за умерших после последней переписи.

В мирскую общественную кассу кроме подушных сборов поступали сборы за открытие питейных заведений, за приписку семейств к общине, а также пожертвования на церковь. Часть общественного капитала составлял доход, получаемый с общественных запашек. Зерно, собранное с этих земель, шло, как правило на пополнение запасных хлебных магазинов. Иногда часть хлеба продавалось, используя полученные деньги  на нужды общества, в частность, оплату персонала волости. Засевали общественную запашку из расчета одну сажень на душу населения.

Важной статьей мирских расходов было содержание школ. Община платила жалование учителю и другим школьным служащим, выделяла средства на ремонт зданий, приобретение учебных пособий. Община имела права сама определять, какой категории учебное заведение необходимо селу – одноклассные или народные училища.

На содержание школы общества выделяли в конце XIX в. 400-550 руб. в год. Иногда казна выделяла сумму 100 руб. на школу, а остальную необходимую сумму платило общество. Жалование учителю составляло 330-360 руб. в год, законоучителю – 100 руб., на учебные пособия выделялось 70-90 руб.

В училищах преподавали закон Божий, арифметику, чтение, письмо. Посещали школу в основном мальчики. В школах была большая текучесть учащихся, многие родители не считали регулярное посещение школы их детьми важным делом.

Кроме денег, отпускаемых на школу общество давало для школы «натурою» отопление, освещение. Наряду с министерской существовала в селе и церковно-приходская школа, которая содержалась на средства местного притча. Отопление для этой школы выделяло также общество.

С конца 70-х начала 80-х гг., после получения обществом «владенных записей» на землю, а также потому, что уже не было излишка свободных земель, община с. Привольного отказывалась причислять к своему обществу новых переселенцев. Таким образом в селе образуется слой иногороднего населения, не причисленного к сельскому обществу и не имевших поэтому земельных наделов. Материальное положение иногородних было весьма тяжелое. Они либо арендовали землю у общинников, либо нанимались батраками в зажиточные хозяйства.

Сельская община регулировала не только общественный быт крестьян, но и активно вмешивалась в личную жизнь. Поведение каждого члена общины было жизненно важно для всего мира, где царила круговая порука, где все были заинтересованы в платежеспособности каждого хозяйства, в «исправном», как говорили, несении ими общественных повинностей. Община решала ряд вопросов семейной жизни крестьян. Семья была для крестьян «важнейшим, решающим общественным отношением», поэтому вся община была заинтересована в нормальном функционировании семьи, обеспечении воспроизводства населения, а также в защите имущественных и личных прав оставшихся без кормильца детей. Поэтому община следила не только за нравственностью ее членов, но и регулировала семейные разделы, решала вопросы, связанные с наследованием и опекунством. Таким образом, община регулировала ту часть семейных отношений, которая имела общественное значение.

Особую заботу общество вызывали сироты. Если ребенок оставался сиротой, у которого не было близких родственников, бравших его в семью, то община выделяла средства для содержания таких детей. Не редки были случаи усыновления сирот, для чего нужна была санкция общества. Причем бездетные семьи усыновляли детей, преимущественно мальчиков, даже из других губерний России. В таком случае общество, подробно рассмотрев все обстоятельства дела, давало разрешение на причисление к общине этих детей.

Дети, оставшиеся без отца, также поступали под попечение общества. Дети мужского и женского пола считались наследниками как движимого, так и недвижимого, а мать назначалась сельским обществом опекуном своих детей до совершеннолетия. В таком случае составлялся подобный перечень имущества семьи, в котором указывалось даже количество сковородок и стаканов, принадлежащих наследникам. Хранился этот перечень в волостном правлении. А мать в качестве опекуна должна была периодически отчитываться перед обществом о произведенных в хозяйстве расходах.

Регулировала община и семейные разделы крестьян. До 1886 г. По закону раздел производили по письменному приговору сельского общества, принимаемому большинством голосов. Этот закон фактически не выполнялся, с 1886 г. Согласие на раздел семьи стало принимать 2/3 голосов схода. Таким образом формально на раздел семьи требовалось разрешение общины, однако разделы на деле проводились явочным порядком, так как административные трудности не в силах были остановить дробление больших семей, вызванных развитием капиталистических, товарно-денежных отношений в селе.

Община следила и за внешним видом села, порядком на улице и во дворах. Приговорами схода решали различные вопросы благоустройства села. В конце XIX – начале ХХ вв. в селе начинается озеленение улиц и дворов. С. Привольное, расположенное в степной части губернии было начисто лишено растительности, поэтому община выносила приговоры о посадке деревьев на улицах, об устройстве перед дворами палисадников с деревьями и цветами.

Община в с. Привольном, как и на всем Ставрополье, отчасти сохранила свои производственные функции вплоть до самой Октябрьской революции. В общине существовали обычаи коллективного труда и взаимопомощи.

Как уже отмечалось, в селе осуществлялась общественная запашка земель, урожай с которых использовали в случае неурожая.  В селе существовал обычай общественного выпаса скота, для этого создавалось общественное стадо, пасли которое пастухи, нанятые обществом из своего же села. Рабочий скот выпасали весной сами хозяева, однако пасли его все вместе в специально отведенном для этого месте.

Одной из форм коллективного труда была взаимопомощь при строительстве дома, помощь соседей и родственников в подготовке к свадьбе, крестинам, поминкам. Во время строительства дома соседи участвовали в изготовлении самана, обмазке стен, кладке дома. После совместной работы, сопровождавшейся песнями и шутками, хозяева устраивали угощения.

Общественная жизнь в селе происходила по установленному десятилетиями порядку. Формы проведения свободного времени, развлечения были определены  традицией и передавались из поколения в поколение. Для любых форм определения труда и досуга  крестьян было характерно сопровождение любых занятий пением. Пели везде: во время работы, отдыха, во время гуляний и свадеб. Особенно распространено было хоровое пение. В с. Привольном были распространены как русские, так и украинские песни. «Из этических удовольствий и развлечений главная роль в быту… принадлежит пению, - писал современник, - здесь поют все, начиная с малолетка до седого старика, и мужчины и женщины, за делом и на досуге, в радости и в горе. Песнями здесь встречают весну, песнями сопровождают работы в поле, в саду… и дома, коротая долгие зимние вечера. Песней здесь откликается русский выходец на события общественной и семейной жизни».

Любимым развлечением для крестьян всех возрастов были кулачные бои, устроившиеся как правило зимой. «Кулачки» устраивали на площади. Иногда на бои приходили сражаться калачники из соседних сел. Но обычно бои проходили между сотнями села – две сотни выступали друг против друга. Бои начинали обычно подростки, постепенно вливались взрослые мужчины, образовывалась свалка. «И вот идут на кулачки и старые и малые: там вы увидите и седого старика и мальчуганов от 5 до 16 лет, каждый из них норовит испробовать свою удаль». [«Северный Кавказ» 1899, №12]. Лучших калачников на селе уважали. Были особые бойцы, от которых зависела победа той или иной стороны. При вступлении таких бойцов в бой противники начинали отступать, потом обращались в бегство, или поднимали руки в знак того, сто сдаются. На этом бой оканчивался. По обычаю зрители придерживались нейтралитета, они «подзуживали и подтрунивали», как говорили крестьяне, бойцов и с той, и с другой стороны.

В обыденной жизни развлечений было у крестьян немного. Все свободное время крестьяне проводили обязательно на людях. Формы проведения свободного времени были установлены обычаями и отличались для различных половозрастных групп. Традиционным местом проведения досуга была улица. «После обеда по праздникам все отправляются на улиц, и каждый пристает здесь к подходящей компании для препровождения времени: где старики толкуют  об урожае, погоде, работах, общественных делах и прочем, где молодые бегают в запуски, где играют в горелки, где поют, играют на гармонях и пляшут, где слушают рассказы и отдаются общему хохоту», - писал современник.

Пожилые люди собирались на улице группами на завалинках или лавочках и вели беседы. Много свободного времени было поздней осенью и зимой, тогда сельчане обсуждали, кто как ведет хозяйство, давали оценку каждому двору. Молодежь также собиралась на улице, вечерами пели, шутили, балагурили. Особенно большие компании собирались в субботу и в воскресенье. В с. Привольном было принято молодежи гулять в центре села.

Неженатые парни и незамужние девушки собирались на улице, как говорили, «гуртом» - в кружок. Вначале девушки стояли отдельно от парней, потом парни подходили к девичьему кружку.  Парень старался отвести понравившуюся девушку в сторону, постоять с ней вдвоем или посидеть на лавочке.  Родители или пожилые родственники девушки строго следили из окон или с завалинок за поведением молодежи на улице, в наиболее строгих семьях после захода солнца девушкам не позволялось находиться на улице. Молодежь на улице играли в «кривое помело», в «коршуна», в «пряжки», популярны были различные игры с поцелуями. Парни и девушки играли также в мяч, пели и плясали под гармошку. Для каждого времени года был характерен определенный набор песен. Иногда на улице возникали драки между парнями, если к девчатам с их улицы приходили парни с других улиц.

В зимние вечера девушки собирались в доме одной из подруг на посиделки. Здесь девушки вязали и вышивали. Сюда же приходили и парни, сначала ходили под окнами, затем заходили в дом, затевали различные игры, приносили с собой угощения для девушек. Пьяного или известного нескромным поведением парня никогда на посиделки не пускали. Одним из зимних развлечений было катание на самодельных санях.

Для мужчин сборным местом для проведения свободного времени был кабак. Сюда собирались не только выпить чарку, но и услышать последние новости, заключить различные сделки. Другого места для сборов в селе не было, а судачить с бабами для мужчин считалось неприличным. Здесь можно было вести бесе6ды о делах, здесь совершался наем работников (косарей, жнецов и др.), давались задатки и т.п.

В конце XIX – начале ХХ вв. наряду с традиционными формами проведения свободного времени появляются и новые, связанные с проникновением в село элементов городской культуры, с повышением общего культурного уровня и грамотности населения.

СЕМЬЯ И БРАК.

Крестьяне стремились к созданию больших семей, которые в их представлении были более зажиточными. Эти представления о соотношении зажиточности и размеров семьи были не так далеки от истины. Кулацкие семьи были, в большинстве, большими, а бедняцкие – как правило, малыми. В следствии колонизационных процессов, зависимость достатка от размеров семьи выражался на Ставрополье более ярко, чем в центральной России. Недавние переселенцы, имевшие малые семьи, жили первое время бедно, так как еще не успели обзавестись хозяйством на новом месте, а иногородние вынуждены были арендовать щемлю или наниматься в батраки.

Сопоставляя данные о составе семей переселенцев и крестьян-старожилов, можно сделать вывод, что вплоть до начала ХХ в. шел процесс вторичного формирования больших семей. Как указывалось раньше, социально-экономические условия и уклад жизни здесь были таковы, что способствовали образованию большесемейных коллективов из первоначально малых семей переселенцев. На вновь осваиваемых землях большая семья как экономическая ячейка оправдывала себя больше, чем малая. Земельные просторы села, обработка больших наделов требовали концентрации рабочих рук, орудий и скота.

К началу ХХ в. положение несколько изменилось. Хотя и в это время было немало больших семей и указанные причины их бытования продолжали в какой-то мере сохраняться, тем не менее появились новые экономические факторы, способствующие дроблению больших семей и преобладанию малых. Целинные земли были распаханы, рабочего скота одной семье требовалось уже меньше, для покупки новых сельскохозяйственных орудий стали возникать крестьянские товарищества и кооперации. Разведением больших овечьих стад и гуртов крупного рогатого скота занимались, в основном, в этот время только крупные промышленные скотоводы.

Несмотря на желание крестьян иметь большие семьи, развитие капитализма рушило старый семейный быт и патриархальные устои. К началу ХХ в. больших семей в с. Привольном стало меньше, учащаются разделы семей. Характерно, что кулацкие семьи и в это время продолжают оставаться большими. Разделы семей происходили как в связи с более быстрым разрастанием семей (вследствие уменьшения смертности), так и вследствие проникновения в семью частнособственнических тенденций. Сыновей из семьи выделяли тогда, когда у них появлялись свои дети и даже внуки, так часто выделившиеся семья была уже трехпоколенной и включала в себя несколько брачных пар. Раздел имущества происходил по числу старших мужчин в семье – сыновей главы семьи, а не внуков, если это не было специально оговорено в завещании (в случае раздела после смерти отца).

В с. Привольном часты были разделы женатых братьев при жизни отца. Отец обычно старался сам разделить при жизни сыновей. Бывало, что отец заранее покупал всем сыновьям дома, и велел им делиться после его смерти, а до той поры дома сдавались или стояли заколоченные. Разделом руководил, в таком случае, старший брат, братья тянули жребий – «на палке ведались» - кому что достанется от имущества. Если после одного из сыновей (из братьев) к моменту раздела оставалась вдова с детьми, то им также выделяли долю имущества, строили или покупали дом.

Особенно часты стали семейные разделы во время столыпинской реформы, когда многие зажиточные семья, выходя на хутор выделяли своих сыновей. Выделившиеся братья часто продолжали в таком случае вместе производить полевые и некоторые другие работы. Поэтому, в Землеустроительные комиссии Ставропольской губернии  часто поступали прошения  от разделившихся братьев: «ввиду их хозяйственных целей нарезать участки рядом друг с другом».

Разделы больших семей проводились обычно осенью или зимой, после окончания полевых работ. К разделу тщательно готовились, заранее строили или покупали дома, огораживали усадьбы для выделяющихся малых семей. Общество почти всегда выделяло новые усадебные места на окраине села для разделившихся семей. При дележе одного сына, чаще всего младшего, оставляли в старом доме, с ним жили родители, и он наследовал этот дом.

После раздела члены бывшей большой семьи старались сохранить в какой-то мере свое прежнее единство. Разделившиеся братья ставили свои дома рядом, помогали друг другу в трудоемких работах, давали взаймы хлеб. Иногда разделившиеся семьи питались из одного погреба и подвала целый год. Бывало, что между братьями первое время не делили сельскохозяйственные орудия, и они выполняли все полевые работы на них вместе. Споров при разделе имущества обычно не возникало: «кому что отец дал, то считалось законом». При выделе кроме дома старались дать каждому корову, инвентарь, между женщинами делили шерсть, коноплю. Весь скот, принадлежавший большой семье, отец делил между сыновьями, независимо от численности их семей. Приданое невесток разделу не подлежало.

Разделы семей происходили только по разрешению родителей, желания детей при этом никогда не учитывались. Изредка бывало, что в следствии ссоры и неполадок в семье, отец решал выделить одного из сыновей, который был виновником раздора. Считалось, что такой выдел – позор для молодых, особенно, если выделяли младшего сына. В таком случае он получал значительно меньшую долю имущества, чем при общем разделе, а случалось, что иногда отец и вовсе выгонял своего сына «на голую кочку». Если сын по какой-либо причине не хотел жить с отцом, то он не мог требовать выдела ему части имущества, а мог только уйти из дома с женой и детьми. Частных разделов семьи (то есть, когда выделяли по очереди сыновей) в с. Привольном практически не было. Возможно, это объяснялось большей зажиточностью здесь крестьян, которые имели возможность выделить сразу всех сыновей, дав им необходимое для ведения хозяйства имущество.

СЕМЕЙНЫЙ БЫТ.

Крестьянская семья представляла собой прежде всего хозяйственную единицу, поэтому важным вопросом для ее характеристики является рассмотрение организации труда в семье. В малых семьях не было такого ярко выраженного разделения труда, как в больших семьях, здесь на долю взрослого мужчины выпадали все мужские, на долю женщины все женские работы. В больших семьях, где было много женатых сыновей, отец и мать брали на себя руководящие функции, в частности свекровь, как правило, уже не работала по дому, а только распоряжалась работой невесток.

Существовавшее половозрастное разделение труда определяло и положение женщины в крестьянской семье. В сельском хозяйстве мужской труд в целом имел большее экономическое значение, чем женский. Обременительный труд женщин в домашнем хозяйстве не ценился и считался лишь придатком к основным занятиям – хлебопашеству и скотоводству, которые обеспечивали главным образом состояние семьи. Роль женского труда в сельском хозяйстве бела вспомогательной, если в доме имелось достаточное количество мужчин, в обязанности которых входило производить основные полевые работы, ухаживать за скотом.

Женщины также ухаживали за скотом, обрабатывали огород, выполняли все домашние работы по изготовлению и ремонту одежды, уборке, а также носили воду, готовили пищу. В работах, считавшихся женскими, муж помогал очень редко, однако роженицам, если в доме не было других женщин, муж помогал ставить в печь чугуны и вынимал их, носил воду.

Постоянные обязанности членов семьи по хозяйству зависели от сезона работы. Зимой в обязанности мужа входил уход за скотом, который находился при доме. Обычно взрослые мужчины давали корм скоту, а мальчики чистили помещения. Женщины зимой, кроме ухода за свиньями, телятами и птицами и обычных домашних работ, занимались прядением и ткачеством. Невестки в больших семьях занимались прядением в свободное от других работ время, в основном, по вечерам, девушки же занимались этим большую часть дня. По вечерам в пятницу, субботу и воскресенье все женщины отдыхали. Женщины и девушки ткали холсты для одежды, а также настольники (скатерти), рушники. Основными занятиями девушек в крестьянских семьях считалось рукоделие, подготовка приданого. Девушки вышивали на пяльцах, «строчили» - делали мережку на рушниках, платках, а также понемногу шили себе, вязали чулки и теплые шали. В обязанности девушек в семьях входило также носить воду и солому для топки, а также отбеливать холсты.

Весной крестьяне производили уборку базов, занимались заготовкой кизяков, изготовлением самана. Мужчины ремонтировали надворные постройки и «городьбу» вокруг усадьбы, чинили повозки, сбруи и упряжь. Женщины весной отбеливали холсты. На пахоте и посевной трудились, как правило, мужчины, дети приносили им в поле еду. После посевной мужчины занимались выпасом рабочего скота. В уборке урожая – «жниве» принимала участие вся крестьянская семья – мужчины косили, женщины вязали снопы, дети помогали по мере сил родителям. Во время сенокоса женщины помогали мужчинам сгребать сено и сметывать стога. Молотили хлеб также мужчины, женщины отвевали зерно от половы. Сбытом урожая занимались всегда только самые старшие мужчины в семье.

В больших семьях руководила хозяйством и распоряжалась средствами семьи самая старшая супружеская пара. Своих денег не у сыновей, ни у снох никогда не было. Заработанные с помощью найма деньги и холостые, и женатые сыновья отдавали отцу (исключение составляли девушки, зарабатывающие себе деньги на приданное). Женитьба сына незначительно изменяла его положение в большой семье, отец также мог его ударить, как и холостого, никакой экономической самостоятельности сын не получал. Зачастую в наиболее деспотичных семьях невестки были полностью бесправны в имущественном отношении (за исключением вопросов, касающихся их приданного). Даже одежду или обувь, купленную мужем из сторонних заработков, свекровь могла отобрать для своих дочерей или продать.

Приниженное положение женщины в крестьянской семье сказывалось и в порядке наследования. При смерти мужа жена не наследовала в большинстве случаев ни движимого, ни недвижимого имущества, наследниками считались дети как мужского, так и женского пола, а мать назначалась сельским обществом опекуном своих детей до совершеннолетия. Причем в качестве опекуна она была обязана периодически отчитываться перед обществом о произведенных в хозяйстве расходах.

В больших крестьянских семьях положение замужних женщин было часто более бесправным, чем в малых, где жена была сама себе хозяйка в домашних делах. Хотя, с точки зрения тяжести домашней работы, положение женщины в большой семье было менее обременительным, так как здесь выполнение различных работ делилось между несколькими невестками, а в малых семьях они сваливались на плечи одной женщины. В большой семье обычно одна невестка готовила пищу, другая – пекла хлеб, третья – кормила свиней и домашнюю птицу. Через неделю, а в некоторых семьях и каждый день, невестки менялись своими обязанностями. Ту невестку, которая готовила на день пищу называли «денщицей». Как правило, старшим невесткам поручали более ответственную работу, а младшая невестка – «меньшачка» - была первое время «на подхвате». Самая старшая сноха осуществляла за всеми остальными «догляд». Девушки в приготовлении пищи никакого внимания не принимали. Свекровь лишь изредка помогала снохам в работе по дому, а чаще сидела на лавке и пряла, присматривая за внуками.

Стирала каждая невестка для своего мужа и детей один раз в неделю, по субботам, и по очереди для свекра и свекрови. Пряли и ткали каждая невестка также каждая для себя, своих детей и мужа. Если женщине удавалось как-то выгадать и продать шерсть, то на эти деньги она покупала себе мыло, украшения, всякие мелочи. Топить печь в крестьянской семье считалось также женским делом. Однако топить баню было обязанностью парней. В воскресенье и праздничные дни половина женщин большой семьи отправлялись в церковь, а половина оставались дома, готовили пищу. Регулярно посещали церковь, в основном, пожилые женщины.

Кроме работы по хозяйству в своей семье молодые члены бедняцких семей       часто были вынуждены работать на стороне, нанимаясь к богатым односельчанам. В небогатых семьях часто бывало, что девушки нанимались к кулакам или лавочникам, чтобы заработать себе приданое. Часто бедные многодетные семьи вынуждены были отдавать своих детей с ранних лет в работники практически только за еду. «самыми несчастными на селе считались те семьи, где было много девчат. Земли на женщин не давали, и такие семьи жили бедно, вечно в нужде. Девчата с малых лет жили по работницам, нянькам, кухарками» - вспоминает современник. Особенно часто девочки-подростки 12-13 лет нанимались няньками в богатые семьи. В начале ХХ в. такой няньке платили 3 рубля в месяц и кормили, а одежда была своя. Гости хозяев платили ей «чаевые», которые девочка, как и основную плату отдавала родителям. Мальчиков отдавали в «погонуши» на пашне или в подпаски к стаду. Особенно много приходилось работать детям в семьях переселенцев, которые не имели земли и жилья в селах и жили на положении иногородних.

Детей отдавали в люди, они пололи, вязали на жнивах, за это не платили, а давали обработки – молотилки, возили на лошадях. Иногда неимущие семьи посылали своих детей для заработков даже в другие села.

Внутренние взаимоотношения  в крестьянской семье складывались под влиянием норм патриархального быта., основывались н6а подчинении старшим всех младших членов семьи. Однако власть главы семьи редко носила деспотичный характер, не меньшую, а порой и большую роль в решении семейных вопросов решала мать. У нее часто находились денежные средства семьи, которыми она распоряжалась вместе с отцом. В важных семейных делах обычно советовались со старшим сыном, прислушивались к мнению старшей невестки. В большинстве семей свекор советовался со всей семьей, решая вопросы о покупке одежды, обуви, тканей. Обычно обновки покупали в крестьянской семье два раза в год – к Ивану Богослову и Пасхе. Одежду покупали всем членам семьи из общественных денег.

В общем на Ставрополье резко проявлялась имущественная дифференциация среди крестьян, больше было зажиточных семей, что также накладывало отпечаток на семейный быт. Взаимоотношения в большой семье часто зависели от доброты и такта свекор и свекрови, от характера и поведения молодых невесток.

Свекровь, как уже упоминалось раньше, распоряжалась всем домашним бытом, невестки обязательно спрашивали ее, что приготовить к завтраку или обеду, можно ли взять что-либо из продуктов, заняться тем или иным делом в свободное от основных обязанностей время. Называли родителей и своих, и мужа (жены) обязательно на «Вы», эта традиция пошла, видимо, от украинских переселенцев. Молодые во всем слушали старших, не перечили им. Если невестка попадалась сварливая – «зубатая», как говорили крестьяне, - то свекор ее за непокорность бил, как и муж за неуважение к родителям. Однако, если невестка была застенчивая и стеснительная, то родители мужа старались ее всячески одобрить, помогая таким образом быстрее включиться в новую семью. Свекровь учила молодую невестку ведению хозяйства, этике взаимоотношений со старшими, с мужем, а также рассказывала ей правила интимной жизни. Этому учила иногда и мать, но чаще всего свекровь, которая при этом «закрывала лицо платком или отворачивалась от девки со стыда».

Старшая невестка пользовалась большим уважением в семье, она заменяла свекровь в ее отсутствие, помогала ей ухаживать за младшими детьми, и те ее, как правило, очень любили. Младшие братья и сестры называли жену старшего брата  «няня», «нянька», во всем ее слушались и часто ходили к ней за советом и сохраняли привязанность до конца жизни. Отношения невесток между собой в большой семье, в основном, зависели от их расположения друг к другу. В больших семьях было принято, что родители относились одинаково ко всем невестам, одевали их одинаково хорошо, независимо, какое приданое они принесли с собой. В большинстве семей снохи дружили между собой, помогали друг другу в домашних работах. Ссоры невесток разбирала свекровь, однако при родителях, особенно при свекре, невестки боялись ругаться и ссориться, так как за это свекор мог их тут же наказать, даже ударить.

При свекре невестки не появлялись с непокрытой головой, не мыли при нем волосы. Считалось неприличным видеть свекру непокрытую голову невестки, если случалось, что он заходил в комнату, когда невестка мыла там голову, то он тут же выходил. При муже жена также старалась не мыть волосы. Уважение к старшим проявлялось во всех сферах семейного быта так же, как и общественного. Сельскими старостами общества всегда выбирали стариков, встретив на улице старика или старуху, молодые всегда останавливались и кланялись, даже, если этот человек был им незнаком. Когда во дворе топили баню, то мылись в первую очередь свекор и  свекровь, потом взрослые мужчины, за ними парни, и самые последние – невестки и девушки. За столом также начинали есть старшие, затем молодые и дети, лучшие куски, например, гузку, давали старикам.

Перейдя в новую семью, невестки, как правило, не забывали своих родных, часто навещали их, помогали, если было нужно. В воскресенье женщина обычно брала своих детей и шла навещать своих родителей. В крестьянских семьях всегда поддерживали хорошие отношения с родственниками, помогали им в случае нужды продуктами, даже давали в «долг» скот. Родственников всегда приглашали в первую очередь  в гости, сажали за стол на почетные места – «кто роднее, того ближе». Такие же отношения поддерживали со своими крестными родителями и крестными детьми. В с. Привольном считалось, что родственники обязаны помогать друг другу, особенно Во время несчастий или же во время строительства. В противном случае односельчане упрекали их прямо в глаза.

Взаимоотношения в семье между супругами во многом зависели от их склонности и привязанности друг к другу. Во многих семьях браки заключались лишь по решению родителей, которые часто смотрели на брак как начисто экономическую акцию, необходимую для успешного ведения хозяйства и производства потомства, не считаясь при этом с желанием детей. Естественно, что обвенчанные не по своему желанию молодые, не всегда жили мирно и дружно, в таком случае родители часто  «присуху делали кнутом, если молодые не ладно жили». Если жена хотела уйти от мужа и обращалась за помощь к своим родителям, то те обычно старались ее уговорить, «образумить», заставляли вернуться к мужу. «Ты иди, да поклонись в ноги, да попроси прощения», - учила мать такую дочь. Но иногда все же были такие случаи, когда жена уходила от мужа или даже сходилась с другим. В начале ХХ в., если родителям не удавалось уговорить свою дочь вернуться к мужу, то священник через некоторое время мог повенчать мужа с другой, а ушедшей жене пять лет не разрешалось вторично выйти замуж.

Большей частью молодые старались скрыть свои ссоры от родителей. Однако, как не старались супруги скрыть свои неурядицы, часто о них узнавали и родственники, и соседи  и порой активно вмешивались в семейные дела, становясь на сторону обиженного. Конечно, в тогдашних условиях  страдающей стороной семейных ссор были, большей частью, женщины – побои жен были в моде, пьяные мужья нередко избивали жен, даже когда были взрослые дети, хотя взрослые сыновья часто вступались за мать. Как правило, общество всегда было в этом случае на стороне сына, если он вступался за мать, избивал при этом отца. Не всегда и жены молча и покорно терпели побои.

Однако не верным будет представление отношения между супругами в дореволюционной крестьянской семье, как сплошные ссоры и конфликты. Было много и дружных, сплоченных семей.

Образ жизни и стиль поведения тех  или иных членов семьи передавался из поколения в поколение. Вставали в селе рано, женщины растапливали печь и начинали готовить еду, мужчины давали корм скоту. За стол вся семья садилась вместе. Даже если большая семья жила в двух домах  на одном дворе, ели все равно все вместе в том доме, где жили старики. В этом же доме и занимались приготовлением пищи.  Пищу готовили на завтрак и на обед, на ужин доедали то, что осталось от обеда. Подавали на стол невестки, обычно старшие, в малых семьях подавала мать, реже – старшая из сестер. Если семья была очень большая, то иногда обедали за двумя, реже тремя столами одновременно. В таком случае обычно за один стол садились мужчины, за другой – женщины. Бывало, что женщины ели после мужчин. Если в семье было много детей, то их кормили отдельно или раньше взрослых. В очень большой семье бывало, что дети ели на «примосте» до 15 лет. Ела вся семья из одной большой чашки или деревянного блюда (в зависимости от рода пищи). За столом во время еды не разговаривали, первую ложку съедал глава семьи, за ним приступали к еде остальные, сначала взрослые, потом дети. Вилок не было, мясо и вареники ели руками, руки обтирали о волосы или тряпки, губы утирали рукавом. Хлеб на столе клали возле чашки в центре, чай пили из стаканов, после последнего блюда было принято выходить из-за стола по одиночке.

Дореволюционные крестьянские семьи были, как правило, многодетными. Бездетность считалась большим несчастьем, если своих детей не было, то часто усыновляли сирот, преимущественно мальчиков. Причем, усыновляли не только супруги, но иногда и одинокие мужчины.

Воспитание детей происходило в процессе трудовой деятельности семьи. В семье дети усваивали основные черты крестьянского мировоззрения – любовь и уважение к труду, бережливость, преданность своей земле. С ранних лет прививалось уважение к старшим, почтение к старикам, проявляющееся во всех сферах семейных взаимоотношений. Учили детей также правилам поведения на улице, в церкви, за столом. Детей учили относиться к еде бережно, серьезно, не баловаться за столом. С гостями дети не сидели, их кормили раньше и они уходили из-за стола.

Наказывали детей мало и редко, лишь в исключительных случаях били веревкой. С пяти лет детей начинали брать с собой в церковь, с 9-10 лет мальчики начинали ходить в школу. Ходили в школу обычно два три года, но если почему-либо ребенок не хотел идти в школу, то его не принуждали. Девочки в школу в подавляющем большинстве не ходили и оставались до конца жизни не грамотными.

С ранних лет детей приучали к труду, они подметали двор, собирали и выносили кизяки, собирали летом сухую траву и бурьян для топки. Дети работали вместе с матерями на огороде, собирали там овощи, пололи, копали. Совсем маленькие дети пасли гусей. С 10-12 лет девочки начинали прясть, помогали матери ткать, отбеливать холсты, вышивали, вязали чулки и кружева. С этого возраста девочки начинали готовиться к замужеству, учили к женским работам, понемногу готовили приданое. Обязанностью девочек в доме было поддержания в чистоте земляного пола, каждую субботу и к праздникам они «стирали зем» - подметали и подмазывали глиной полы. Летом девочки помогали в поле, смотрели за маленькими детьми, когда работали матери, а также и сами пололи, вязали снопы.

Мальчики с 10 лет начинали помогать взрослым в основных сельскохозяйственных работах – работали погонщиками лошадей на косилках, пасли лошадей и крупнорогатый скот. Ребятам было приятно чувствовать себя настоящими работниками в семье. В 14 лет парней уже учили косить, до этого времени им давали понемногу работать с косой, но со взрослыми еще не косили. С 16-17 лет и девушки, и парни уже выполняли все работы по хозяйству наравне со взрослыми.

БРАК И СВАДЬБА КРЕСТЬЯН.

Знакомство молодежи в с. Привольном происходили на улице или на вечеринках. С 15-17 лет девушки и парни выходили гулять «на улицу», где девушки пели песни, играли в разные игры. К девушкам подходили парни, принимали участие играх и пении. Молодые люди обычно становились в кружок и так «стояли гуртом», разговаривали, шутили, иногда рассказывали сказки или танцевали под гармонь. Если парню нравилась какая-нибудь девушка, то он отводил ее из общего круга и стоял или сидел с ней где-нибудь вдвоем, а затем провожал ее домой.

Девушки гуляли обычно на своих улицах (или же иногда ходили гулять в центр села), а парни с других улиц приходили к ним. Среди девушек считалось, что лучше выходить замуж подальше, иметь жениха с другой улицы. Девушки всегда предпочитали «чужих парней». Особенно нравились девушкам веселые парни, умеющие петь, играть на гармошке. Подружки постарше учили молодых девушек, как вести себя с парнями, советовали, за кого лучше выйти замуж.

Родители и старшие члены семьи следили за поведением девушек на улице. Например, если девушка была у подруги, куда приходил и ее жених, то тетки садились напротив этого дома и следили за окнами, если там вдруг гасили свет, то они тут же бежали «девку забирать». Ели девушка сидела на лавк5е с парнем, то старшие также старались не упускать их из виду. В строгих семьях девушкам не разрешали гулять на улице после захода солнца, «как коровы пришли – пора домой».

Общение молодежи происходило также на вечеринках, устраиваемыми перед свадьбами, и посиделках. На посиделки девушки собирались  у одной из подруг зимними вечерами, там они занимались рукоделием – пряли, вязали чулки, вышивали, а также пели. Парни ходили под окнами посмотреть на девчат, а в начале ХХ в. иногда заходили в дом, сидели вместе с девушками. Посиделки продолжались нередко до 24 часов. Во время посиделок существовала своеобразная игра – «отмерять сажень». Каждая девушка отмеряла нитку длинной в сажень, и затем все старались как можно скорее провязать или вышить эту нитку до отметины. Часто «мерили» у девушек нитку парни, и каждая девушка старалась показать перед ним свое мастерство.

На вечеринках (девичниках), устраиваемых перед свадьбой молодыми, собирались подруги невесты и друзья жениха. Там часто и происходило знакомство молодых людей. На вечеринках девушки и парни пели, танцевали, играли в различные игры.

В ставропольских селах было принято, чтобы у просватанной девушки оставались ночевать ее подруги, а также жених с друзьями. Жених с невестой ложились спать на кровати или на «помосте», а парни с девушками на полу. Обычно невеста сама назначала «кому с кем ночевать», учитывая, естественно, при этом желания девушек и парней. Парни передавали через невесту просьбу понравившееся девушке, чтобы та оставила его ночевать рядом с собой. Девушки в свою очередь также передавали парням приглашения ночевать рядом с ними через невесту или подруг. Прямо это делать боялись из-за боязни отказа со стороны парня. Ночевали у невесты парни с девушками примерно с неделю. Отпуская дочь ночевать к подруге мать всегда наставляла ее: «Спи и ум держи». Ничего недозволенного, когда парни с девушками ночевали рядом, не допускалось, однако в наиболее строгих семьях девушек все равно не отпускали ночевать к подругам.

Парни и их родные высматривали невест также возле церкви, иногда возле колодца, к которому девушки ходили за водой. Девушки почаще старались ходить к вечере, наряднее туда одеваться, зная, что там старики приглядывают невест для своих сыновей.

В 17-18 лет девушки, как правило, выходили за муж. Жених обычно был одного возраста с невестой, иногда на год-два старше. В исключительных случаях с разрешения духовенства родители выдавали замуж или женили своих детей в 16 лет.

Выбор жениха или невесты считалось делом всей семьи. В XIX в. в больших семьях выбирали супруга своим детям родители. Меньше всего считались с желанием дочери выходить замуж за того или иного парня, да и сына нередко ставили в известность о его свадьбе, когда невеста была уже сосватана. «Без меня меня женили, я на мельнице была», - была поговорка у крестьян.

Невесту родители старались выбирать скромную и здоровую, с хорошим характером. Немаловажное значение придавали и красоте девушки. Женихов же ценили, главным образом, из зажиточных крепких семей. На красоту и ум жениха родители невесты обращали внимание в последнюю очередь. Поэтому богатые семьи выбирали лучших девушек в селе в первую очередь. Среди крестьян существовала поговорка – «богатый и быка женит». Отказ дочери выходить замуж, если ей не нравилась внешность жениха, родители не принимали, в большинстве случаев, во внимание – «с лица воды не пить, лишь бы хозяин был», - отвечали они дочери.

Часто в селе бывали случаи, что, несмотря на долгую дружбу с женихом на улице, девушку выдавали замуж за человека, которого она до этого совсем не знала. При отказа жениться или выходить замуж отец мог запороть сына или дочь до смерти. Чтобы уговорить строптивую дочь выйти замуж родители часто прибегали к помощи священника, который разговаривал с девушкой, убеждая ее послушаться родителей, или даже запугивал страшным судом. Священник внушал девушкам, что «если родительской воли выступишь, то счастья не будет».

В конце XIX в. все более настойчиво проявляется стремление молодых людей заключать браки по своему выбору. Современники вспоминают много случаев, когда невесты убегали, относящиеся к 90-м гг. XIX в. все чаще стали повторяться случаи, когда парни стали тайно увозить понравившихся им девушек. В таких случаях родители невесты, в конце концов, примерялись с новым зятем. Конфликт между представлением о браке старшего поколения и молодых нашел свое отражение в популярной в то время песне:

Как задумал сын жениться, дозволенья стал просить,

Дозволь, папенька, жениться, дозволь взять, кого люблю.

Отец сыну не поверил, что на свете есть любовь,

На свете все люди равны, можно каждого любить,

Можно с каждым говорить.

В начале ХХ в. наблюдается некоторая демократизация семейного быта, что отражается и на мотивах выбора супругов, на отношении родителей к бракам детей по их выбору. В это время родители во многих семьях стали учитывать и мнение детей при выборе их будущего супруга. Больше прислушивались к желанию сына сосватать понравившуюся ему девушку, желание дочери лишь в немногих семьях принималось во внимание, когда приходили сваты. «Невесту спрашивали, но решали все же родители», - говорили информаторы.

В начале ХХ в. пред тем, как послать сватов, парень часто спрашивал у девушки, согласна ли она выйти замуж. В случае согласия девушка отвечала ему: «Как наши решат», «Приходите к нашим, говорите, отдадут, так пойду». В случае отказа только парни из самых богатых семей рисковали засылать сватов. В это время родители парню предоставляли право самостоятельного выбора невесты, но если выбранная сыном невеста родителям не нравилась, то посылать сватов они отказывались: «мы ее не хотим», и свадьба в таких случаях не могла состояться. Особенно ярко проявлялся деспотизм в больших семьях, в которых преобладал, по сравнению с малыми, родительский выбор невест для своих сыновей.

Обязательным качеством невесты считалось ее целомудренность. Рождение ребенка у незамужней девушки считалось большим позором для ее семьи. Таких девушек в селе стыдились в глаза, женились на них крайне редко. В больших семьях бывало, что родственники скрывали беременность девушки, не выпускали ее со двора, а рожденного ее ребенка выдавали за ребенка одной из невесток. В некоторых случаях забеременевшая девушка уезжала рожать куда-либо из своего села, и возвращалась назад без ребенка, подкинув его кому-нибудь.

Социально-экономическое развитие села Привольного с середины XIXвека до революции 1917 года.

Благосостояние села Привольного во многом зависело от урожая. Так в 1861 году год был малоурожайный. В этом году Привольненское общество затратило на посев ярового хлеба 2000 четвертей, озимого – 520, картофеля – 24. урожай же составил хлеба – 4000 четвертей, озимого – 1560, картофеля – 12.

В конце 1862 г. Привольненский сельский староста Цуканов и сельский писарь Григорьев составили ведомость  о посеве и урожае хлеба. Из него следовало, что угодья села составляли 12.500 десятин, которыми владели 792 и 740 женщин. В этом году жители высеяли 2500 четвертей озимого хлеба. Картофель из-за его низкой урожайности в предыдущем году решили не сеять.

В 1865 году отмечен важным событием для села: была открыта церковно-приходская школа. Ее организовал священник Михаил Лавров в церковной сторожке на собственные средства. Он же и преподавал в ней, как отмечалось в докладе консистории в 1867 г. «с надлежащими прилежанием… безвозмездно». В этом году в школе обучалось 6 мальчиков.

Определенное влияние на экономическое развитие села оказывало его местонахождение на большом почтовом тракте из России в г. Ставрополь. В 1868 году  в с. Привольном было 11 торговых заведений, из них 8 были питейными, кроме того имелась 1 лавка с красным товаром и 2 лавки с железными и бакалейными изделиями.

В 1868 г. по распоряжению губернатора Ставропольской губернии барона Остен-Сакена была проведена экономическая опись всех сел с целью правильной организации управления губернией.

Данные о с. Привольном были следующими:

Из строений имелись 1 общественный магазин, 2 жилых общественных дома, 254 обывательских домов, в том числе 75 деревянных, остальные турлычные, 1 маслобойный завод, 10 ветряных мельниц, 2 водяных, 4 постоялых двора и 8 питейных дома. В селе числилось 1034 душ мужского пола и 896 женского, из которых только 60 мужчин и 10 женщин были грамотными. В сельском училище , основанном в 1961 году обучалось от 10 до 23 мальчиков.

Земляной надел составлял 12500 десятин 543 сажени, которые распределялись следующим образом:

  • Под пашнями – 7000 дес.
  • Под огородами и садами – 200 дес.
  • Под лугами и сенокосами – 4000 дес.
  • Пустопорожней – 1300 дес. 543 сажени.

На глинистой почве сеяли пшеницу, ячмень, овес, рожь. Торговля пшеницей и овсом велась со скупщиками из г.Ростова до 3000 четвертей на сумму до 15000 руб. серебром. В селе числился скота:

  • Лошадей – 205 голов,
  • Рогатого скота – 939 голов,
  • Овец – 6894 голов,
  • Коз – 396 голов,
  • Свиней – 618 голов.

В продажу поступало до 2 тыс. крупного и мелкого скота на сумму до 10000 руб. серебром.

Из ремесленников числилось 2 портных, 2 сапожника, 3 шубника, 1 печник, 3 столяра, 2 кузнеца, 4 плотника и 12 мельников.

В полутора верстах на юг находился хутор Похвистнев, принадлежавший наследникам майора Похвистенева. Хутор состоял из барского дома, усадебного хозяйства и скотного двора.

Данные 1870 года дают дополнительные сведения об экономическом состоянии села. Земельных домов насчитывалось 80, деревянных – 174, амбаров для хранения зерна – 149. запасной магазин был рассчитан на хранение 1025 четвертей, но в нем находилось в наличии только 397 четвертей, 3 четверика и 4 гарнца, а 197 четвертей, 2 четверика и 3 гарнца числились в суде и недоимке. Это говорило об определенных экономических трудностях сельского общества: при пропорции 1 ½ четвертей на душу населения в магазине должно находиться 1401 четверть.

Вместе с тем развивалось скотоводство. На прокорм скота требовалось большое количество сена. Сенокошение производилось не только на сельских угодьях, но и на Калмыцких землях. Особое внимание уделялось овцеводству, которое было предметом оживленной торговли. Скототорговлей занимались домохозяева, которые имели большое количество овец. В селе были 2 хозяина, имевших от 1000 до 2000 овец, 1 хозяин имел от 500 до 1000 овец, 3 – от 100 до 500 и 142 – от 10 до 100.

Как уже говорилось ранее, почтовый тракт на Ставрополь, называемый Черкасским, значительно влиял на экономическое развитие села. Губернское правление придавало большое значение этой коммуникации. За состоянием тракта в северной части Ставропольской губернии, где находилось с. Привольное, было поручено следить младшему инженеру Адамовичу. После его доклада о состоянии дорожных сооружений тракта, губернатор отношением от 14 июня 1872 г. обратил внимание дорожной и строительной комиссии, «что при мосте через р. Калалы близь с.Привольного не имеется ледорезов, а также на нем нет перил на протяжении 4 погон. саж….» в следствии этого отношения уже в конце августа 1872 г. Адамович представил чертеж и смету на устройство 7 ледорезов при мосте. После утверждения проекта, казенная палата 30 декабря 1972 г. заключила контракт с отставным титулярным советником Васильевым Л.С. на подряд на починку моста. Весной 1873 г. все работы на сумму 525 руб. были закончены.

Этот мост просуществовал до сентября 1883 г. 1 сентября 1883 г. произошло событие, о котором Медвеженский уездный исправник счел необходимым доложить самому губернатору. Кабатчик А. Игнатьев вез не двух повозках водку из с. Летнинского и заехал в с. Привольное, чтобы купить у торговца Дерюгина табак и спички. Проезжая через мост, он обронил покупку. Пропажа была обнаружена и фурщик крестьянин с. Медвежьего с. Агулов вернулся за ней на мост на повозке. В темноте он случайно наехал колесом на спички. Фосфорные спички сдетонировали, вспыхнули, подожгли мост, который весь сгорел. Дело было передано на следствие.

Важность этого сооружения для тракта заставило уездное начальство уже 5 сентября приступить к строительству временного моста и закончить его в несколько дней, о чем было доложено губернатору. 24 января 1884 г. губернский инженер Прозоровский представил в губернское правление проект рельсового моста через р.Калалы, который был утвержден в смете 31633 руб. 73 коп. Но недостаток запасного капитала заставил отложить строительство рельсового моста до 1888 г. и по распоряжению губернатора был возведен деревянный мост на сумму 7568 руб. 3 коп.

Близость тракта вызвала необходимость создания Привольненской почтовой станции. В 1878 г. на ней     числилось 9 лошадей, 3 ямщика, 3 повозки, 3 саней, 1 кибитка, 9 хомутов и другой инвентарь.

Надзор за соблюдением порядка в селе было возложено на само общество. За кражи, за «дурное поведение», драки и т.д. сельский сход выносил приговор о выселении нарушителей из села и передавал его уездному исправнику. Так такой приговор в 1874 г. был вынесен Г. Медведьеву, П. Кистереву, Я. Ряжских, С. Чёрных и И. Бухтиярову. В 1877 г. к выселению был приговорен «за лихоимство» Б. Шавтайлов. Все они губернским правлением были высланы в Сибирь в Тобольскую губернию на поселение. После отбытия наказания общество, как правило, не принимало высланных.

Жители села начали принимать участие и в общественной жизни губернии. Так, в 1876 г. они после воззвания епископа Ставропольского и Екатеринодарского Германа, пожертвовали в пользу беженцев из Боснии и Герцеговины, пострадавших от турков, 10 руб.

В 1880 г. село постиг неурожай, вследствие чего жители вынуждены были просить денежную ссуду на продовольствие и на посев озимого и ярового хлеба. По этому поводу волостной старшина к. Севостьянов представил подробный отчет уездному исправнику.

Одним из самых страшных бедствий, которые периодически обрушивались на земледельческие районы Северного Кавказа, считалась саранча. Как правило, полчища этого вредителя прокатывались широким фронтом по Астраханской губернии, по Калмыцким степям и обрушивались на северные районы Кубанской области, Ставропольской губернии и Юг Донской области. Через приставство кочующих народов саранча вторгалась и в Тверскую область, уничтожая все деревья и растения на своем пути.

Правительство обязало высшие чины этих территорий лично возглавлять борьбу с вредителями. В связи начальники Тверской, Кубанской, Донской областей, Ставропольской и Астраханской губерний совместно создать усиленную комиссию, которой поручили спешно разработать методику борьбы с саранчой.

Наиболее действенной была признана методика, разработанная Астраханской губернской комиссией по борьбе с саранчой. Она включала в себя «загон саранчи в период первоначального ея развития в вырытые для сего канавы и ямы и зарытия ея в них, убивание особенно устроенными метелками, вытаптывание скотом, а также истребление саранчи до ея окрыления посредством сожжения, употребляя для того солому, сено и керосин и, наконец, на недоступных местах вспрыскивание саранчи из гидропультов самым чистым керосином, который, как показал опыт прошлого года, причиняет смерть саранче…».

В начале мая 1881 г. Астраханский губернатор срочно сообщил в Ставрополь, что огромная туча саранчи движется через дачу с. Приютного на Медвеженский уезд. С этого момента переписка о саранче стала напоминать сводки с театра военных действий. Губернатор приказал Медвеженскому уездному исправнику мобилизовать за счет казны жителей всех селений вверенного ему уезда. Им на помощь были выдвинуты войска.

К середине мая большая часть дач сел уезда оказалась поражена . внезапный и резкий юго-восточный ветер спас с. Привольное от беды: саранча отступила на земли с. Летнинского. Именно туда были посланы рабочие команды из с. Привольного. Первая группа из 200 человек работали с 25 по 30 июня, а вторая из 70 человек работала с 4 по 6 июня. В общей сложности на истребление саранчи в угодьях с. Летнинского было потрачено 1140 человеко-дней. Совместными усилиями с жителями с. Летнинского ежедневно «набивали» до 300 пудов живой массы саранчи. Несмотря на все усилия, саранча успела отложить яйца на обширных территориях и борьба с ней возобновлялась каждый год, что ложилось тяжелым бременем на жителей села. Так в 1883 г. было затрачено на это 4144 человеко-дней. 10 августа 1885 г. уездный исправник докладывал губернатору, что «5 августа в 2 часа пополудни с западной стороны от с. Кулешевского пролетела саранча через село Привольное и Летниское». Жители обоих сел приняли срочные меры для ликвидации последствий налета. Только в 1886 г. удалось справиться с саранчой. Губернатор, несмотря на несовершенство транспорта и трудности пути, счел нужным с 6 мая по 4 июня лично проехать по местам, пострадавшим от саранчи. За время путешествия он посетил около 80 населенных пунктов, в том числе 12 в Медвеженском уезде и остался доволен результатами.

В 1888 г. в Ставропольской губернии было проведено мероприятие, имевшее большое общественное значение. 7 июля 1888 г. начальник штаба 2-го Кавказского армейского корпуса уведомил Ставропольского губернатора, что под г. Владикавказом будет проводиться Царский смотр, на котором должны быть представлены лица, отслуживающие в строевых частях в Кавказскую и Русско-Турецкую 1877 – 1878 гг. войны и имеющие знаки отличия военного ордена или получившие ранения. 18 июня 1888 г. губернатор циркуляром распорядился уездным исправникам доставить нужные сведения по всем селениям.

4 августа 1888 г. Привольненский волостной старшина Кабанов сообщил уездному исправнику, что в с. Привольном проживает рядовой Петр Евгеньевич Щукин. В 1880 г. он был уволен в запас из 2-го Кавказского стрелкового батальона, имеет знак отличия военного ордена 4-й степени под № 82021 и светло-бронзовую медаль в память войны с Турцией в 1877-1878 гг. Уездный исправник распорядился выделить П.Е. Щукину нужна сумма для следования во Владикавказ.

В 1892 г. жителей с. Привольного постигла трагедия. По Медвеженскому уезду прокатилась эпидемия холеры. На борьбу с эпидемией была направлен весь наличный состав медперсонала, духовенство проводило разъяснительную работу среди населения и брало на себя главный риск при отпевании покойников и заболевших, войска блокировали все дороги. Благодаря принятым мерам в с. Привольном умерло только 13 человек. Для сравнения в с. Жуковском умерло 36 человек, в с. Летнинском – 83 человека, в с. Ладовском-Балковском – 54 человека, в с. Медвеженском – 80 человек.

Одно из самых страшных бедствий – налеты саранчи и прилагаемые усилия для борьбы с ней, побудило губернские власти уделять внимание и другим вредителям. В конце 1893 г. губернатор циркулярно распорядился доложить ему о наличии в разных местах сусликов. 20 января 1894 г. волостной старшина Тучков доложил в Ставрополь, что в наделе с. Привольного и х. Богомолова сусликов не обнаружено.

Показателем развития капиталистических отношений в с. Привольном является тот факт, что в 1898 г. существовала такса на наемный труд. Так косарю полагалось платить 50 коп. в день, гребцу – 25-30 коп., обработка одной десятины оценивалась в 5 руб. Для того времени это была довольно высокая плата, обеспечивающая удовлетворительный уровень жизни работника.

В 70-е гг. XIX в. на месте усадьбы заводчика В. Денима, который купил участок земли на р. Калалы на границе Ставропольской губернии и Кубанского округа генерала Лаврецкого возник поселок, названный в последствии Коммунар. Расположен в 20 км от районного центра.

Демин был талантливым предпринимателем, т.к. сумел на пустоши в короткий срок выстроить кирпичный и черепичный заводы, наладить культивирование полей, засеяв их первосортной пшеницей для производства спирта. Из окрестных хуторов и сел стекалась к Демину рабочая сила. Возник рабочий поселок с бараками для рабочих, постепенно он обустраивался.

В 1897 г. в Привольненской волости на хуторе Богомолове возникает первое предприятие капиталистического типа. Это был Васильевский №2 винокуренный завод Ставропольских купцов Федора и Лаврентия Деминых. Трехэтажное здание завода было выстроено из кирпича. Завод был снабжен тремя паровыми насосами «Вортингтон», тремя дизельными насосами «Блеск», четырьмя парилками «Генце», паровой машиной, спиртоизмеряющим снарядом «Сименс», солододробилками и дрожжевыми насосами. Общая емкость дрожжевой посуды равнялась 752,2 ведра. В процессе производства постоянно были задействованы емкости на 33774,2 ведра. Воду для производства брали из р. Калалы. Количество рабочих на заводе достигало 30 человек.

Согласно данным за 1897 г. в селах  Ставропольской губернии население по сословиям распределялось следующим образом:

  • дворяне потомственные и личные, чиновники не из дворян – 0,16%;
  • духовенство христианских вероисповеданий – 0,25%;
  • почетные граждане – 0,07%;
  • купцы – 0,04%;
  • мещане – 2,05%;
  • крестьяне – 91,84%;
  • войсковые казаки – 0,11%;
  • инородцы – 5,25%;
  • иностранцы – 0,09%;
  • лица прочих сословий и состояний – 0,14%.

По тем же данным в Медвеженском уезде была наибольшая густота населения по губернии – 37 чел. на кв. версту.

А. Твалчрелидзе в своей книге «Ставропольская губерния в статистическом, географической и сельскохозяйственном отношении» в 1897 г. вот как описывает с. Привольное:

Местоположение. Село расположено на открытом месте, доступном преобладающим здесь восточным и западным ветрам, при реке Большом-Егорлыке, под 45º55´24.34´´ широты и 58º58´5.43´´ долготы, считая от 1-го меридиана.

История. В прошлом столетии [XIXв. - прим.] на месте села стояла крепость Вестославская. В конце 30-х годов при ней образовался хутор «Сорокин», населенный переселенцами из России. В 1848 г. хутор был преобразован в село, получившее н6азвание Привольного от того простора и обилия свободной (вольной) земли, которую нашли здесь поселенцы. В 1853 г. жители построили церковь.

Достопамятным событием  считается холера, бывшая в 1892г., от которой умерло 13 человек.         

Население. В селе 660 дворов с 801 домом и деревянная церковь в честь Казанской Божьей Матери, стоимостью в 50000 р. Церковный причт пользуется 66 дес. земли, имеющейся при церкви.

По окладным листам в селе числиться 1169 ревизских душ, а по семейным спискам  - 1985 мужского пола и 1909 женского пола наличных душ. Есть в селе еще иногородние, состоящие из малороссов и великороссов, переселившихся сюда из Полтавской, Воронежской, Екатеринославской и Курской губерний; иногородние – из Рязанской и Тульской губерний.

Вероисповедание. Жители православного вероисповедания. Сектантов между ними нет.

Землевладение. По владенной записи селу принадлежит 16205 дес. земли, в том числе 269 дес. неудобной. Душевой надел на ревизскую душу  состоит из 13 ½ дес., а на наличную – из 8 дес. Два крестьянина владеют 325 десятинами собственной земли, приобретенной покупкой. У многих жителей есть небольшие огороды, но ни рощ, ни садов в селе не существует.

Водоснабжение. Хорошую и вполне безвредную воду для питья жители берут в самом селе из колодцев, никогда не пересыхающих. В расстоянии 2-х верст от села также есть вода. Скот поиться из тех же колодцев.

Занятие. Хорошая земля и успешное ведение земледелия и скотоводства, вполне обеспечивающие сравнительно безбедное существование жителей, не заставляя их искать какого-либо другого дела. Из хлебных растений здесь сеются: озимая и яровая пшеница, рожь, ячмень и просо. В большом количестве из поименованных злаков сеется пшеница. В средний урожай село собирает ея до 23000 четв., а в хороший – до 40000 четв. Зерно всех хлебных растений большею частью бывает среднего качества.

Землю крестьяне пашут сохами домашней работы и покупными железными плугами. В плуг впрягают 3-4 пары волов или 2-3 пары лошадей.

Село имеет 600 плугов, 2 паровых молотилки, 10 конных, 200 веялок и 13 косилок, стоящих в общей сложности 51901 руб. у иногородних – 10 плугов и 7 веялок, в общем стоящих 680 руб.

Система обработки земли в селе трехпольная. Земля переделяется через 5 лет.

Град в селе бывает почти ежегодно; саранча один раз в 15-20 лет.

Зимы, по словам старожилов, стали суровее сравнительно с прежнем временем.

Количество скота в селе следующее: 1423 лошади, 3939 голов рогатого скота, 9830 овец, 303 козы и 1450 свиней.

Торговля. Торговля села ограничивается продажей продуктов сельского хозяйства, скота и некоторых предметов, имеющихся в торгово-промышленных заведениях. Хлеб у жителей скупают 4 человека местных крестьян-ссыпщиков, которые отправляют его в гг. Ростов н/Д и Новороссийск. В средний урожай хлеба скупается ссыпщиками до 10000 четв.

Скот сбывается в сс. Медвежьем  и Среднем-Егорлыке.

Торгово-промышленные заведения села распределяются так: 4 мануфактурных лавки, 5 бакалейных, 4 галантерейных, 4 мелочных, 5 трактиров, 2 водяных мельницы, 7 ветряных, 2 овчинодельных завода, 1 кирпичный и 1 маслобойня.

Ярмарки и базары.  Ярмарок и базаров в селе не бывает. Имеется базарная площадь пространством в 2 десятины.

Общественное самоуправление. Волостное правление помещается в маленьком домике, состоящем из 2-х комнат и обошедшемся постройкой в 200 руб. два пожарных насоса и 5 бочек при них составляют противопожарные средства села. Обывательских лошадей в селе 5 троек; содержание их стоит 2500 руб. в год.

К волости принадлежит хутор Богомолов. В хуторе 19 дворов с 25 домами, водяная мельница и постоялый двор; жителей считается 66 душ м.п. и 62 ж.п. которые имеют 1000 дес. собственной земли, купленной у помещика Пакосиева.

Самопомощь. В запасном магазине на лицо находиться 1761 четв. хлеба, каковое количество и должно быть по норме. Более этого количества магазин вместить не может.. постройка магазина стоила 4800 руб.

Образование. В селе два училища: одноклассное М.Н.П. и школа грамоты. Годовой бюджет одноклассного училища равняется 660 р., из которых учитель получает 330 р. Здание училища построено в 1892 г. Квартира учителя , помещается в самом школьном здании, состоит из 2 комнат и кухни. Во дворе устроены сарай, погреб и гимнастические снаряды. При училище есть сад. Классная комната имеет 700 куб. арш. воздуха и освещается с трех сторон: восточной, южной, западной. В комнатах учителя 429 куб. арш. воздуха. В училище обучается 59 м. и 9 д.

Школа грамотности временно помещается в старом здании министерского училища, классная комната которого имеет 384 куб. арш. воздуха. На содержание школы отпускается из церкви 200 руб. в год и из сумм губернского земского сбора 100 р. Общество доставляет отопление в квартиру учителю. В школе обучается 54 мал. и 4 дев. Обучает детей учитель, вышедший из 3-го класса Ставропольской духовной семинарии.

Медицинская помощь. В селе живет фельдшер, а при волостном правлении есть аптечка.

Болезни. Чаще других в селе бывают заболевания дифтеритом, оспой, корью, скарлатиной.

Почта и телеграф. Корреспонденцию село получает из Медвеженской почтово-телеграфной канторы.

В судебно-административном отношении село подчинено земскому начальнику 2-го участка, камера которого находиться в селе Летненском, в судебно-следственном  отношении – следователю 1-го участка, живущему в селе Медвеженском, в полицейском отношении – приставу 3-го стана, квартирующем в селе Песчанокопском.

Пути сообщения. Расстояние от села до г. Ставрополя – 125 в., до ближайшей станции Владикавказской ж.д., Тихорецко-Царицынской  ветви Песчанокопской – 80 в.

В селе есть казенная почтовая станция. Сообщение с окрестными селами можно иметь посредством найма вольнонаемных подводчиков, но не во всякое время года.

Расстояние до окрестных сел. До с. Летнинского – 11 ¼ вер. Почва на всем пути глинистая.

До с. Кулишевского – 18 вер. Вся дорога ровная; почва глинистая.

До села Медвежьего – 17 вер. На пути приходиться переезжать речки Калалы и Большую-Горькую, на которых установлены мосты.

Во все поименованные села даются обывательские лошади.

Общественные квартиры и обывательские двора. В селе есть общественная квартира, состоящая из комнаты с деревянным полом. В ней для проезжающих есть кровать и умывальник.

Постоялых дворов два. Таксы за ночлег и на съестные припасы в них не существует.

Так характеризует село Привольное  А. Твалчрелидзе в конце XIX в.

В конце XIX – начале XX вв. наблюдается обострение социальных противоречий. Этому способствует имущественное расслоение крестьян, в ходе которого один из них обогащались, другие разорялись. В наиболее бесправном находились иногородние – недавние переселенцы из Рязанской и Тульской губернии, многие из которых оказались в батраках у зажиточных крестьян.

На жизнь привольненцев влияли так же события, развивающиеся в стране. Один из них – Г.В. Молчанов – за участие в русско-турецкой войне заслужил памятную мраморную плиту, которая гласила: «За веру, царя и Отечество живот свой положивший в войну с Японией в 1904-1905 гг.». другой уроженец села, И.Л. Кормилин, служил на Черноморском флоте, где в 1905 г. принимал участие в восстании на броненосце «Потемкин». И часть селян начинала смотреть на жизнь глазами участников событий, которыми было отмечено начало XX века.

К началу XX века товарно-денежные отношения на Северном Кавказе приобрели огромный размах. Они прочно внедрились в скотопромышленность и торговлю хлебом, которые являлись основными статьями доходов жителей с. Привольного.

Особенно это касалось хлебной торговли, контролируемой Агентством по скупке и сбыту хлебопродуктов, которое неофициально являлось детищем крупнейшей монополии на Северном Кавказе – общество Владикавказской железной дороги, в сферу экономического влияния которого входило и с. Привольное. Агентство смогло гарантировать твердые цены на хлеб и сбыт его в Россию и Западную Европу через Новороссийский порт. Таким образом производители хлеба могли планировать свои доходы от торговли и были кровно заинтересованы в том, чтобы добиться максимальной урожайности.

К началу XX в. средняя урожайность хлебов составляла 39 пудов с десятины (= 1,096 га) земли. Этот сектор (сельское хозяйство) был недостаточно вовлечен в рыночные отношения. Если промышленность активно развивалась в новых условиях, то сельское хозяйство оставалось стиснутым жесткими рамками устаревших реформ 60-х гг. XIX века. На Северном Кавказе господствовала особая форма землепользования – община. Это значит, что крестьяне владели землей не единично, а коллективно. Общинный «мир» обладал правом перераспределения земли, правом регулирования ее обработки. Это являлось главным препятствием товарного производства хлеба, сдерживающих инициативу отдельных хозяев. Урожайность на таких землях была обычно ниже, чем на частновладельческих. «Крепкие» хозяева с. Привольного, поставлявшие хлеб на продажу на станцию Песчанокопскую Владикавказской железной дороги, стали выражать резкое недовольство против общины. Эти настроения отражались прежде всего на деятельности близких им по социальному положению  местных должностных лиц. Так, 29 апреля 1903 г. Медвеженский Уездный исправник рапортовал губернскому правлению «об уклонению от службы полицейского служителя села Привольного Захара Коршика». Далее он сообщил, «что случаи уклонения от службы полицейских служителей в Медвеженском уезде стали повторяться чаще». Волостной старшина пытался защитить своего подчиненного, мотивируя это тем, что у него трое малолетних детей. но несмотря на защиту, Коршиков был наказан денежным штрафом.

Крестьяне же причину своей бедности видели, что было справедливо, в высоких налогах и акцизах. Все это создавало тревожный фон во взаимоотношениях  между крестьянами и властями, грозившие социальными потрясениями в деревне.

В двадцатый век с. Привольное вступило со следующими статистическими показателями. В 1903 г. число дворов в волости насчитывалось 885. коренных жителей в селе было 2819 мужчин и 2932 женщины, иногородних – 375 мужчин и 331 женщина. Всего душ обоего пола числилось 6457, из которых 137 проживали на хуторе Богомолове; общее количество земли в волости равнялось 16206 десятин, из которых 15936 удобной. Из всей земли засевалось 6406 десятин, под сенокосом находилось 2079 десятин. В запанном магазине к 1 января 1904 г. находилось 12337 четвертей озимого хлеба и 7173 ярового. В селе имелось 4218 голов крупного рогатого скота и верблюдов, 10609 овец и коз и 1990 лошадей. В селе действовало 2 водяные и 8 ветряных мельниц, один маслобойный, два овчиновыделочных и один кирпичный заводы, 11 лавок и магазинов, два питейных заведения.

Общество облагалось казенными сборами в размере 4326 руб., земскими – 1262 руб. и мирскими – 7866 руб. Порядок сборов крайне не одобрялся состоятельными хозяевами, так как в рамках общины они, как правило, вынуждены были выплачивать деньги за несостоятельных.

В селе действовало одно одноклассное училище министерство народного образования. Почетным блюстителями училища были избраны Дерюгин Иван Михайлович и Савин Евгений Дмитриевич. Законоучителем был Дегтярев Дмитрий Якрвлевич, а учительницей – Понамарева Елизавета Петровна. В церковно-приходской школе законоучителем был священник Дмитрий Дегтярев, а учителем – дьякон Владимир Нефедьев. Школой грамоты заведовал священник Виктор Никольский, законоучительницей и учительницей была Ольга Ивановна Сукпасова. Во все учебных заведениях обучалось 175 детей.

Война с Японией 1904-1905 гг. послужила катализатором, приведшим к революции 1905-1907 гг. Поражения русских войск усиливали недовольство правительством, не желавшем отменять устаревшие законы ограничившие развитие промышленности и сельского хозяйства. Были и другие веские причины для недовольства. Так, только по Медвеженскому уезду к концу войны насчитывалось 41 сирота, чьи отцы погибли на полях Манчжурии.

Революция на Ставрополье своего пика достигла в декабре 1905 г. во время забастовки 30 тысяч рабочих и служащих Владикавказской железной дороги. По мнению Медвеженского уездного исправника это событие должны внести «в селе раздражение против забастовки». Опытный и дальновидный шеф жандармского управления по Ставропольской губернии ротмистр Фридрихов согласился с этим мнением: цены на хлеб  понизились и села, отделенные от дороги , к которым принадлежало и с. Привольное, не успели продать хлеб по твердой цене. Тем не менее забастовка явилась одним из основных толчков к волнениям крестьян.

Были и другие события, отразившиеся на общественной жизни деревни: вооруженные восстания солдат 249 Ахульгинского и 250 Майкопского батальонов в Пятигорске и Ставрополе. 4 декабря 1905 г. Медвеженский уездной исправник, капитан Старостин рапортовал губернатору Б.М. Янушевичу, что в уезде началось «брожение» среди нижних чинов, уволенных в запас. В с. Привольном прибыли запасные из 15-го гренадерного Тимофеевского полка и из 82-го пехотного Дагестанского полка. Волостные старшины сел, куда прибыли уволенные в запас, докладывали исправнику, «что запасные пришли настолько в повышенном настроении, что они их совершенно не узнают». Запасные требовали пособия для их семейств в размере от 3 до 5 руб., освобождения от всяких натуральных и денежных повинностей и обращаться к ним «товарищ». Далее исправник сообщил, «что от более настойчивых требований выдачи пособий запасные удерживаются только лишь потому, что полагают возможность вследствие забастовок, неполучения сумм и распоряжений, но они твердо намерены требовать их от администрации».

В создавшейся ситуации губернатор счел необходимым 10 декабря 1905 г. обратиться к главнокомандующему  Кавказской армии: «… прошу распоряжения Вашего Сиятельства о возможной скорой присылке пособия для немедленной раздачи его по назначению и о последующем почтить меня уведомлением по телеграфу для объявления запасным и успокоения их».

Подъем крестьянских волнений в Ставропольской губернии пришелся на 1906 г. Огромное влияние на них имели социалисты-революционеры, анархисты-максималисты и трудовики. Летом 1906 г. в селах Белая Глина, Песчанокопское, Ладовская Балка, Летнинское произошли столкновения с полицией, имелись факты отобрания оружия у стражников, обстрелов полицейских команд. Непосредственным поводом для волнений в уезде послужил арест в Петербурге депутата от Ставропольской губернии трудовика Онипенко.

В сложившейся обстановке ротмистр Фридрихов решил не препятствовать приезду в уезд трудовика Борисова, который пользуясь большой популярностью, выступал в селах губернии с лекциями о целях трудовой партии. Борисов явился в Медвеженский уезд в июле 1906 г. и полностью оправдал ожидания дальновидного ротмистра, считавшего, что его речи даже полезны для властей. Чины охраны доносили своему шефу что в своих лекциях Борисов докладывал о задачах трудовой группы в Государственной Думе, говорил о злоупотреблении высших чинов, а также о том, что в недалеком будущем Дума постарается мирным путем провести все проекты и дать крестьянам землю и волю. При этом он разъяснял, что воля – это не есть беззаконье, а наоборот – законность и советовал до решения Думы воздержаться от всяких беспорядков: пока существуют старые порядки им надо подчиняться.

В течении всей демократической революции в с.  Привольном не были зарегистрированы открытые столкновения с властями, как это было в северных селах уезда. Относительно мирное течение событий можно объяснить небольшим количеством «иногородних», проживающих в селе (не более 350 человек обоего пола), которые по мнению полиции, явились наиболее «беспокойным» элементом. Социальная база буржуазно-демократической революции в селе тоже была слабой. Об этом можно судить по торгово-промышленным оборотам за 1907 г.:28 торговых точек имели оборот в 32080 руб. Самая мелкая точка имела оборот 120 руб., а самая крупная – в 3000. в то время в с. Дмитриевском 39 точек дали оборот 404550 руб., самая мелкая имела оборот в 50 руб., а самая крупная – в 50000 руб.

Бурные события 1905 г. существенно не отразились на деятельности культурно-просветительских учреждений губернии. По инициативе видного деятеля науки и культуры Г.Н. Прозрителева при губернаторском правлении с одобрения губернатора Б.М. Янушевича была создана учетная архивная комиссия. Ее основной задачей было изучение истории, этнографии, культурного наследия и природных богатств на территории губернии. В1905-1960 гг. совместно с губернским статистическим кабинетом комиссия провела изучение состояния сельских архивов. Комиссия отметила, что архив с. Привольного ведется с 1872 г. и имеет подробную опись. Архив хранился в церкви и имел метрические книги с 1853 г. Церковь также хранила старинные иконостас и иконы в колокольне. Почти весь этот архив погиб в 1918-1921 гг. сохранились только два дела, отражающие внутреннюю жизнь села и около 30 метрических книг с 1882 г., содержащие сведения о рождении, бракосочетании и смерти жителей села. Но и они подверглись безвозвратной порче безответственными хозяевами: должностные лица районного НКВД, в чьем ведении они временно находились, безжалостно вырвали из них сотни страниц для написания протоколов на задержанных лиц, подозреваемых в преступлениях.

Революция 1905-1907 гг. показала шаткость социальной опоры  царизма на широкие  народные массы, безоговорочно преклонявшейся перед самодержавием. Это заставило наиболее умных и дальновидных государственных деятелей искать новые пути проведения аграрной политики оказался премьер-министр П.А. Столыпин. Он сумел убедить императора, что следует отказаться от традиционной политики поддержки общины и, с целью создания прочной опоры режиму в деревне, приступить к уничтожению. Последнее было одной из задач буржуазно-демократической революции 1905-1907 гг. 9 ноября 1906 г. правительство приняло указ, который давал право каждому домохозяину-общиннику требовать укрепления своего надела в личную собственность. Каждый «укрепивший» свой надел домохозяин мог требовать его обмена на цельный участок в виде хутора или отруба.

Указ был рассчитан на самую энергичную часть деревенского населения, способную давать товарный хлеб. Он имел и далеко идущие социальные последствия. Высвобождалась значительная часть крестьян, не выдержавших конкуренции с крупными хозяевами и не способных или  не желавших интенсивно вести свое хозяйство. Они должны были обеспечить рабочими руками фермерские (хуторские и отрубные) хозяйства и городскую промышленность.

Приток разорившихся крестьян в промышленность мог вызвать социальные конфликты, так как у промышленников возникал соблазн использовать дешевую рабочую силу для ее сверхэксплуатации. С целью предотвращения этого была ужесточена деятельность Ставропольско-Кубанской фабричной инспекции, которая надзирала за условиями и безопасностью труда рабочих, условиями жизни и за достаточной оплатой их труда промышленникам. Деятельность инспекции была строгой. Так, братья Демины в 1907-1910 гг. несколько раз подвергались крупным штрафам в пользу пострадавших от несчастных случаев рабочих на их предприятиях в г.Ставрополе и близ с. Привольного.

Но инспекция смогла выполнить свои задачи только по отношению к лицам, пришедшим в промышленность до указа 9 ноября 1906 г.  и сумевшим приобрести квалифицированную специальность. В результате квалифицированные рабочие губернии, как в промышленности, так и на железнодорожном транспорте вплоть до октября 1917 г. не участвовали в антиправительственных выступлениях, а ограничивались лишь экономическими требованиями. Наиболее «революционными» оказались неквалифицированные рабочие, которые оказались социально не защищенными.

С целью сгладить социальные противоречия, возникающие на почве перераспределения земли, правительство приступило к организации переселения «лишних» крестьян в Сибирь и Казахстан. Для переселенцев выделялось пособие для переезда и обзаведения хозяйством на новом месте. Но эта реформа в с. Привольном не прижилась. С 1907 по 1913 гг. из села в Сибирь пожелали перебраться не более 30-и семейств.

Чтобы крестьяне могли приобрести землю в вечное пользование, был организован Крестьянский поземельный банк. Хозяева, которым банком оказывалось доверие, брали ссуду под наибольшие проценты в счет будущего урожая. За 10 лет ссудой банка воспользовались не менее 70 хозяев с. Привольного. Были задействованы и другие структуры для помощи отрубным хозяевам. К ним относился Союз кредитных и ссудосберегательных товариществ, через которые хозяева приобретали на льготных условиях сельскохозяйственные машины. В 1916 г. их оборот по губернии составил 16617530 руб. 55 коп. Хозяева с. Привольного приобретали в селах Песчанокопское и Белая Глина, где были отделения Союза веялки, сеялки, сноповязки, жатки и другой инвентарь фирм «Чемпион», «Диринг», «Мак-Кормик», «Мильвоки», «Осборн», «Плано» и иных фирм.

16 октября 1906 г. Ставропольский губернский комитет по делам мелкого предпринимательства постановил открыть в с. Привольном кредитное товарищество. Через него хозяева села могли также делать для себя всевозможные выгодные закупки. Операции товарищества начали расти. И год спустя оно было вынуждено просить у Ставропольского отделения государственного банка о выдачи дополнительной ссуды в основной капитал 2 тыс. руб., что было удовлетворено. 10 мая 1913 г. губернский банк разрешил товариществу увеличить единовременную ссуду клиентам от 150 до 300 руб. под необеспеченный залог хлеба, изделий ремесла или предметов промысла.

Подготовка к проведению аграрной реформы началась с весны 1906 г. губернским правлением было признано, что для успешной ее реализации необходимо наделить каждую наличную душу мужского пола 8 десятинами земли, а для этого потребуется изыскать 405680 десятин земли для 74 малочисленных обществ, к которым отнесли и с. Привольное. Но такого количества площадей в губернии уже не осталось. Особенно большая проблема возникла с поземельным устройством десятков тысяч безземельных иногородних крестьян – выходцев из внутренних губерний России. Решение этой сложнейшей задачи губернское правление посчитало невозможным и постановило просить Правительство «ограничиться более скромными размерами расширения земельных владений малоземельных обществ Ставропольской губернии, например, такими, чтобы в виде общего правила отвести дополнительные наделы только тем обществам, которые ныне имеют менее 5 десятин на наличную душу мужского пола».

В связи с намечающимися мероприятиями летом 1906 г. статистический комитет изучил поземельное устройство с. Привольного и еще 143 сел губернии. В Медвеженском уезде изучили состояние 36 сел. В селе Привольном в это время насчитывалось 841 семейство, в которых состояло 3110 душ мужского пола и 3061 женского. Земельный надел села равнялся 16205,5 десятины, из которого 15935,9 десятины было удобной земли и 5,12 десятины неудобной. Таким образом, с. Привольное не попало под землеустроительные мероприятия.

Размер среднего надела по селам уезда был различен. Самый большой надел в 13,04  десятины был в с. Эсто-Хагинском, в с. Летнинском – 6,43 десятины, в с. Медвежьем – 5,59 десятины, в с. Преградном – 6,96 десятины, в с. Горько-Балковском – 3,92 десятины, в с. Сысоево-Александровском – 2,51 десятины. Из этих данных видно, какие трудности возникли перед земельной реформой в первые же годы ее осуществления.

Реформа, получившая по линии своего инициатора названия «столыпинская», резко оживила деловую жизнь в деревне. Так, 21 февраля 1907 г. Привольненский сельский сход, собранный волостным старшиной Яковом Польниковым, отвел Семену Севостьянову участок в 40 кв. сажень для строительства мельницы в два этажа с нефтяным двигателем. 16 февраля 1908 г. Строительное отделение  губернского правления утвердило проект строительства и разрешило приступить к нему.

В декабре 1908 г. в селе имелось уже три торговых котла: шестисильный «Клейтон», восьмисильный «Маршал» Алексея Дерюгина и восьмисильный «Рансом» братьев Никиты и Ивана Рыжих.

Выросли обороты торговых предприятий. В 1911 г. 26 торговых заведений дали оборот 68200 руб. Но в масштабах уезда это было не много. Так, в уездном центре  в с. Медвежьем оборот 88 заведений составил 405350 руб.

Расширял Васильевский винокуренно-ректификационный завод братьев Деминых. В 1910 г. он проработал 204 дня, на производстве было занято 35 рабочих, которые получили 10677 руб. 36 коп. заработной платы. В 1913 г. в селе уже действовало 13 заведений, которые можно отнести к промышленным. Сумма их производительности составила 54665 руб. 21 коп., работала на них 21 рабочий.

Первые годы реформы внесли значительные изменения в структуру сельского хозяйства. Оно все больше переориентировалось на рынок. Теперь хозяева имели прямую заинтересованность в повышении урожайности культуры земледелия. Резко возросли поставки товарного хлеба. Так, в 1910г. общество Владикавказской железной дороги  вывезло за границу через Новороссийский порт из с. привольного и других сел, которые прилегали к дороге, до 70 млн. пудов хлеба.

Однако в условиях товарного производства все еще существующие общинные порядки сдерживали развитие хозяйств. Продолжала действовать круговая порука, когда крепкие хозяйства вынуждены были поддерживать слабые, регулярное перераспределение угодий, что мешало их постоянной культурной обработке.

Смертельный удар по общине с. Привольного был нанесен 13 декабря 1912 г., когда уполномоченные села вынесли решение о выходе желающих из общества и наделения их отрубами. Землеустроительная комиссия начала рассматривать этот вопрос с марта 1913 г. К этому моменту в селе уже насчитывалось 397 собственников, фактически вышедших из общины с 1910 г. Из них 119 хозяйств владели наделами свыше 20 десятин, а 15 хозяев – свыше 40 десятин. Наибольший надел равнялся 98, 83 десятины, наименьший – 4, 48 десятины.

Земельный раздел имел далеко идущие социальные последствия. В деревенской среде образовался значительный слой сельских люмпен-пролетариев. Это те, кто из-за личное неспособности или по другим причинам не приобрел отруба и остался в общине. Так как хозяева уже имели право не поддерживать их материально, а при уплате всевозможных сборов отвечать только за себя, они были предоставлены сами себе и видели источники всех невзгод  в существовании отрубных хозяйств. Они все больше отрывались от сельскохозяйственного производства и в дальнейшем получили название «бедняки». В 1912-1914 гг. в с. Привольном были отмечены столкновения между бедняками и хозяевами из-за бывших общинных сенокосов, пастбищ и выгонов. Эти столкновения не носили еще ярко выраженного политического характера и сводились к рукопашным схваткам. Нередко во время схваток бедняки, выражая свое недовольство реформой, употребляли «бранные слова по отношению к правящее династии и начальства». Тогда жандармское управление, уездное жандармское управление или губернская прокуратура возбуждало против ругавшегося дело «об употреблении непотребных слов, оскорбляющих царя и членов царствующей семьи». Дело доходило до курьезных случаев. Так, один из жителей с. Привольного в конце 20-х гг. избежал раскулачивания, так как сумел представить себя в качестве лица, пострадавшего от царского режима: вся его «заслуга» состояла в том, что во время драки он обозвал императрицу на вторую букву алфавита.

С 1912 г. в селах губернии, в том числе и в с. Привольном, оживилась пропаганда большевиков, проповедовавших социальное равенство и перераспределение материальных благ. Последнее очень импонировало беднякам, так как они видели самый простой путь поправить свое материальное положение именно в «перераспределении» имущества. В связи с этим бедняки сделались основной социальной опорой большевиков в деревне.

Около двухсот бывших общинников в с. Привольном сделались квалифицированными сельскохозяйственными рабочими. Работая на отрубе у хозяина, они получали в день 70 коп. Это была приличная сумма: воз пшеницы стоил 80-90 коп., а за 3 руб. можно было купить добротный костюм с нижней одеждой, с сапогами и картузом. В дальнейшем этот разряд людей попал под определение «подкулачников». Те, которые использовались на кратковременной неквалифицированной работе оформились в «батраков».

Но основная масса населения с. Привольного сделалась «середняками» - более 40% всех жителей. Как правило, они имели надел в 10-20 десятин и главным образом трудились на собственные потребности.

Мировая война, начавшаяся 1 августа 1914 г. Внесла значительные изменения в жизни с. Привольного. В действующую армию было мобилизовано большое количество трудоспособных мужчин. В началу 1917 г. в войсках находилось 1074 мужчины. Это обстоятельство крайне отрицательно отразилось на жизни села. Нехватка рабочих рук привела к сокращению посевных площадей до 29%, к снижению урожайности и уменьшению поголовья скота. Была еще причина, вынудившая хозяев сокращать посевы. Немцы подвергли бомбардировки Новороссийский порт, на который с. Привольное поставляло товарный хлеб, и он перестал действовать. Единственным крупным покупателем осталась государственная организация, снабжавшая продуктами армию – «Хлебармия». «Хлебармия» покупала хлеб по низким ценам, что не давало удовлетворительной прибыли. Кроме того, правительство мобилизовало для фронта у общества Владикавказской железной дороги до 40% подвижного состава, что крайне затрудняло транспортировку хлеба в центральные районы России, где он пользовался спросом.

 Уже к концу 1914 г. правительство было вынуждено прибегнуть к заданиям на продажу хлебопродуктов. Так, в апреле 1915 г. с. Привольное обязали продать для армии 22500 пудов пшеницы и 4450 пудов ячменя.

Трудности с транспортом и общее падение производства вызвали острый дефицит в самых необходимых продуктах. Поэтому их стали распределять по разверстке. Так, на 1916 г. на 7975 жителей с. Привольного полагалось 166 пудов 5 5/6 фунта сахара. Чтобы как-то облегчить трудности со снабжением было решено создать в с. Привольном общество потребителей.

3 октября 1916 г. губернатору подали прошение о регистрации общества его учредители: И. Рунов, дьякон Казанской церкви И. Богданов, Т.Бражников, п. Кущ, М. Клименко, М. Панов и С. Цуканов. В уставе общества было сказано следующее: «Общество потребителей села Привольного… учреждается с целью доставления своим членам, по возможно дешевой цене, или по умеренно рыночным ценам, различных предметов потребления и домашнего обихода и предоставлении своим членам возможности из прибылей от операции Общества делать сбережения». Общество было рассчитано на различные круги населения. Для вступления в него требовался всего лишь один рубль вступительных взносов и оплатить пай 5 руб. Причем, деньги можно было вносить и по частям. Устав общества был утвержден губернатором 21 декабря 1916 г. в дальнейшем оно сыграло немаловажную роль в экономической и общественной жизни села.

Общее экономическое положение страны продолжало ухудшаться. 11 декабря 1916 г. Медвеженская уездная земская управа докладывала губернатору, что в 23 волостях уезда, в том числе и в с. Привольном, обнаружен недород, по всему уезду – полный неурожай плодов. Вообще недовольство возрастающим дефицитом, дороговизной продуктов питания подогревалось неудачами на фронте. К концу 1916 г. в губернии сложилось враждебное отношение к существующему режиму. Царизм потерял какую-то ни было реальную поддержку практически у всех социальных групп населения, несмотря на существующие различия в их интересах. В губернии, как и во всей стране, начала складываться революционная ситуация.

Вот что представляло из себя с. Привольное на кануне Февральской революции. Перепись 1916- начала 1917 гг. зарегистрировала в селе 7975 жителей общего пола и 1039 хозяйств. В волость кроме самого с.Привольного (977 хозяйств) входила экономия товарищества братьев Деминых (13 дворов) и хутор Богомолов (49 хозяйств). В селе имелось 7502 овец, 347 коз, 3411 свиней и 5 верблюдов. Со всем другим скотом поголовье домашних животных составило 17956 голов. В селе действовали 3 училища, в которых преподавали 6 учителей с окладом по 360 руб. каждый и 3 законоучителя с окладом 120 руб. в год.

От революции к советской власти (1917-1922гг.)

В начале 1917 г. в Ставропольской губернии, как и во всей России, назрели острые классовые противоречия, разрешить которые могли только коренные изменения в существующей структуре государственной власти. Среди массы деревенских батраков, бедноты, рабочего класса начались революционные брожения, поэтому весть о свержении самодержавия  и победы буржуазно-демократической революции была встречена на местах с большим энтузиазмом.

Начиная с марта 1917 г. в Ставропольской губернии началось создание советов. Крестьянство смотрело на них, как на силу, способную выполнить требования трудящихся губернии и внести революционный передел в существующую государственно-экономическую структуру управления. Буржуазно-демократические партии сформировали Советы депутатов трудящихся. Был создан Комитет общественной безопасности (КОБ), деятельность которой была направлена на стабилизацию революционного движения в губернии, поддержку временного правительства.

Анализируя развитие буржуазно-демократической революции в Ставропольской губернии С. Орджоникидзе, с точки зрения большевиков, выдвигал следующее мнение: «Февральская революция была для рабочего класса и беднейшего крестьянства лишь первой и далеко не полной победой. Ставропольской губернии она не принесла никаких существенных изменений. Здесь, как и на всем Северном Кавказе, произошла только незначительная смена административных лиц, вместо старых названий появились какие-то новые названия, вроде губернский комиссар и т.д., а все остальное осталось нетронутым».

Сложная ситуация, сложившаяся в крестьянских хозяйствах Ставропольской губернии и острая необходимость в переменах, заставляли новые органы государственного управления губернии искать пути выхода из кризисного положения. В частности, в городе Ставрополе состоялся Первый Ставропольский Губернский Съезд представителей от крестьянства сел и волостей. Основной задачей съезда было создание крестьянского союза и разработка его программы.

До открытия съезда организаторы разослали во все волости и села губернии воззвания, коротко разъясняющие обстоятельства и положение текущего момента. Всем крестьянам предлагалось обсудить воззвание и приехать на съезд с готовыми решениями, особенно по вопросам государственного строя и правления, о земле и порядке пользования ею и т.п. Таким образом, в конце апреля во всех селах губернии прошли всесословные сходы. 28 апреля 1917 г. такой сход состоялся и в с. Привольном.

Сход проходил под председательством волостного старшины Н.А.Андреева и на нем присутствовало 641 человек. Выслушав и обсудив воззвание Крестьянского союза, они единогласно постановили: «Для участия в съезде представителей от крестьянства 30-го сего апреля в гор. Ставрополь избрать граждан Алексея Васильевича Баранова и Устина Даниловича Волохова, которых уполномочиваем объявить собранию Крестьянских Представителей от имени всего населения Привольненской волости следующую нашу волю и желание единогласно и единомысленно выраженную на сем всесословном собрании: «В России царям не быть ни в какой форме от ныне и до века, а быть республике демократической, но во главе с учредительным собранием и президентом на три года…» . земли, все без исключения, казенные, удельные, кабинетные, монастырские, помещичьи, крестьянские и т.д. признать общегосударственным достоянием и дать трудящемуся классу в количестве, какое может обработать каждая семья своим трудом, не забывая инвалидов боевой армии и тыла, работавших и трудившихся на пользу государству.

Вознаграждение частновладельцам-собственникам земли выдать по стоимости ея, по возможности не причиняя обид, но строго разобравшись, кому и каким путем досталась земля, сколько она владельцу лично стоит и на сколько он использовал затраченный капитал. Земли дарственные, перешедшие по наследству, удельные, царские, княжеские (дома Романовых), монастырские, инородческие-кочевые и другие, находящиеся в безвозмездном пользовании, признать государственной собственностью без всякой платы.

Остальные вопросы – рабочий, податный и другие, должны решиться Съездом всеми представителями крестьянства Ставропольской губернии совместно по обсуждению на общем собрании».

К сожалению меры, предпринятые крестьянским Союзом не дали необходимого результата – положение с сельским хозяйством в губернии оставалось тяжелым. После уборки озимых хлебов в Медвеженском уезде на хранение было заложено 292375 пудов зерна, но его большая часть должна была пойти на нужды солдат, воюющих на фронте первой мировой войны. К тому же неблагоприятная ситуация сложилась с обмолотом хлебов. Многие мельницы, построенные в начале века, работали на дизельном топливе, в снабжении которого были существенные перерывы. Так, мельница ХудикаИ.Я., находившаяся в Привольном и оснащенная двигателем в 100 л/с, нуждалась в месячной норме нефти порядка 720 пудов.

Чтобы выйти как-то из создавшегося кризиса в уездах организовывались Уездные Продовольственные Комитеты, подчинявшиеся Ставропольской Губернской Продовольственной Управе. Одним из шагов предпринятым новым органом была организация помощи в проведении полевых работ. Для этих целей привлекались солдаты 3-й роты 261 пешей Самарской дружины Ботлихского гарнизона Дагестанской области. Будучи расквартированными вблизи мест своего жительства, они направляли председателю крестьянского Союза и секретарю Продовольственной управы прошение в дни своего отпуска направлять их на работы в родные села. Эта просьба была удовлетворена и 15 июля 1917 г. в распоряжение Привольненского волосного комитета прибыл Лесняк Василий.

Следующим шагом в организации работы крестьянских хозяйств стало создание Волостных Советов Крестьянских Депутатов. Задача этих советов заключалась в следующем:

  1. Объединенные и дружные действия трудового крестьянства.
  2. Выяснение отношения крестьянства к государственному перевороту, политическим событиям, действиям правительства и общественных организаций.
  3. Содействие организациям и сельским земельным комитетам в их работе.
  4. Командирование своих представителей во все учреждения, где должны быть представлены интересы трудового крестьянства.
  5. Предварительное обсуждение всех земельных дел и вопросов, подлежащих разрешению Земельными Комитетами.

Предполагалось избрать Волостные Советы Крестьянских Депутатов путем всеобщего голосования взрослого населения возрастом старше 18 лет.

Подготовительная компания продолжалась до осени 1917 г. и в начале октября Медвеженский уезд прислал в Ставропольский губернский Совет Крестьянских Депутатов список сел, где организовались Советы Крестьянских Депутатов. В их числе было с. Привольное.

Несмотря на принятые новыми властями меры, к концу 1917 г. хозяйство Ставропольской губернии пришло к полному развалу.

В этой ситуации большевики стали настойчиво требовать передачи власти в губернии в руки трудящимся. Рабочие и крестьяне на своих собраниях и сходах выносили постановления с приветствием Центральному Советскому Правительству и требовали установления советской власти. По отдельным селам в декабре месяце стали организовываться Советы, а 31 декабря 1917 г. общегубернское народное собрание провозгласило в губернии советскую власть.

Был принят Декрет о народной власти, в котором, в частности, говорилось:

  1. Вся власть в губернии переходит в руки Советов крестьянских, рабочих и солдатских депутатов.
  2. Народ осуществляет свою волю, как на местах, так и в губернском центре, через соответствующие Советы.
  3. Высшим законодательным органом для губернии является общее собрание губернских Советов крестьянских, рабочих и солдатских депутатов.
  4. В период между сессиями общих собраний функционирует особый, избранный всем составом губернского Совета, исполнительный комитет в 30 человек.
  5. Для непосредственного управления губернский исполнительный комитет выделяет из своего состава совет комиссаров в числе 7-9 человек.
  6. Выработка конструкции власти в уездах поручается исполнительному комитету Совета крестьянских, рабочих и солдатских депутатов.

Таким образом, власть в губернии оказалась сосредоточенной в руках большевиков.

Первая мировая война и Октябрьская революция ускорили классовое и политическое расслоение. 15 декабря 1917 г. на митинге жители провозгласили советскую власть в селе. Председателем волисполкома избрали А.М. Горбачева.

В с. Привольном советская власть установилась несколько раньше, чем в губернском центре. 12 декабря 1917 г. здесь состоялся митинг, который организовал представитель партии эсеров Байдин. На нем решался вопрос о передаче крестьянам за выкуп земель помещика Демина и Худикова. Однако запланированный ход митинга был сорван вернувшимся с фронта И.П.Ефименко. хорошо знакомый с структурой советской власти и ее лозунгами, он попросил слова, сорвал голосование по выкупу земли и предложил поставить на повестку дня следующие вопросы:

  1. Организация советской власти в с. Привольном.
  2. Экспроприация земли у помещиков и кулаков.
  3. Формирование партизанского отряда и сбор всего оружия.

Основная масса жителей села поддержали И.П. Ефименко.

В течении трех последующих дней в с. Привольном шел передел земли. Согласно плана села, включая земельный фонд помещиков Дерюгиных, в активе находилось 22 тысячи десятин. В результате передела на каждую душу пришлось по 22 десятины земли. Сформированная земельная комиссия внимательно рассмотрела претензии всех крестьян и наделила каждую семью участком , величина которого зависела от состава семьи.

Одновременно с переделом земли в Привольное дошли сведения, что в непосредственной близости, у станицы Успенская и Новолокинская, появились бандитствующие отряды казаков и чеченцев. Необходимо было срочно готовиться к самообороне. В селе ударили в набат и собрали всех жителей. Собралось 12 тысяч человек, из числа которых сформировали партизанский отряд в 1000 штыков, полностью вооруженный винтовками. Таким образом, после провозглашения советской власти Ставрополье оказалось в огне гражданской войны. В январе 1918 г. отряд белых подошел к Привольному. Здесь были сформированы для самообороны два батальона о главе с Д.Лесниченко и М. Братниковам. Они защищали село и при поддержке других отрядов отбили у белых ст. Новолокинскую и с. Песчанокопское. Началась оборона на Медвеженском участке фронта. Руководил обороной уездный комиссар Ф.Ф. Лыткин. В боях погибли привольненцы И.И.Игнатенко, А.А.Любенко, И.Ф.Пьянов, Н.К.Горбун, С.Д.Жогов, С.Г.Дудалов и др.

На первом этапе противоборствующие силы ограничивались небольшими перестрелками, но когда партизан Михаил Семенов захватил в плен белого офицера и на допросе выяснилось, что силы белых казаков уступают объединенным силам партизанских отрядов, было принято решение начать активные боевые действия.

В конце февраля 1918 г. партизанские отряды атаковали станицы Новолокинскую и выбили оттуда отряд генерала Алексеева. В результате было захвачено много оружия и лошадей, что позволило половине привольненского отряда стать кавалеристами.

Дальнейшее развитие событий складывалось уже не в пользу партизан. Не имея единого командования и не получая необходимого подкрепления, они ослабили свой наступательный натиск, что позволило белым отрядам перегруппироваться, собраться с силами и нанести ответный удар.

Обстановка в Медвеженском уезде обострилась.

В мае 1918 г. медвеженские партизаны срочно созвали фронтовой съезд и избрали командующего Медвеженском фронтом. Им стал Семенов, командир отряда из с. Медвеженского. Командир привольненского отряда Ефименко вошел в состав губисполкома.

Предпринятые меры по объединению партизан несколько запоздали. Отряды белых перешли в наступление по всему фронту. Бои носили ожесточенный характер, с большими потерями со всех сторон.

Командование белых отлично понимало, что от победы на Медвеженском фронте во многом зависел успех на Ставрополье, так как двигаясь вперед нельзя было оставлять в тылу хорошо вооруженный уезд. Поэтому они стремились всеми силами подавить сопротивление красных отрядов.

Медвеженскому фронту срочно нужна была помощь. Пока в Ставрополе организовывали помощь, белые нанесли красным отрядам ряд ощутимых ударов. Не избежал этой участи и отряд из с. Привольного.

Особенно большие потери привольненцы понесли в бою у р. Егорлык, между селами Песчанокопское и Летнинское. Превосходящие силы белых практически полностью уничтожили отряд М. Брошенникова и выбили отряд с. Привольного из занимаемых позиций.

Отступая под натиском генерала Алексеева, первого июля 1918 г. привольненские партизаны оставили родное село. Ими была предпринята попытка закрепиться на реке Калалы, недалеко от хутора Богомолова, но белая конница, предприняв фланговый обход, вынудила оставить и эту позицию.

6 июля остатки партизанских отрядов сгруппировались на станции Расшеватская. Сюда же подошли отряды из Ставрополя под командованием Игнатова и Шпака. Однако, не успев предпринять никаких действий, вся эта группа войск была вызвана экстренной телеграммой в Ставрополь.

Поражение для Ставропольской губернии становилось все более угрожающим. Белые выдвинули отряды Красной Армии из Медвеженского уезда. И подходили к губернскому центру.

Отряд из Привольного под командованием Ефименко И.П. оказался в самой гуще гражданской войны на Ставрополье и принял непосредственное участие в боях за Ставрополь. Основные части Красной Армии были вынуждены оставить город, что было объявлено, как необходимый маневр.

Начальник Ставропольского гарнизона издал приказ: «Предупреждаю, советская власть в губернии, как военная, так и гражданская, остается в руках советских учреждений. Отход войск мотивируется исключительно тяжелыми обстоятельствами, в которых находятся ниши войска в данную минуту, а посему гражданам надлежит знать, что власти отсюда не бегут, а планомерно отступают по ранее намеченному плану для соединения с нашими крупными боевыми единицами».

Однако, несмотря на принятое решение отступать, кровопролитных боев избежать не удалось. В воспоминаниях И.П. Ефименко, командира привольненского отряда, есть строки с описанием происходившего.

«Начались жестокие уличные бои, где трудно было понять, где свои и в кого стрелять. Но факт тот, что бои в большой части проходили в штыковую, после которых на утро многие стены и тротуары были облиты кровью».

После сдачи Ставрополя частям белой армии, привольненский отряд через Невинку отступил в Александровский уезд. Ожидаемых крупных соединений Красной Армии здесь не было и только в селе Арзгир отряду из Привольного удалось соединиться с небольшой по численности I Харьковской артиллерийской ударной группой. Совместно с ее командиром Анежко привольненцы приняли решение идти на Царицын, куда прибыл к концу августа 1918 года.

Таким образом, на первом этапе гражданской войны большей частью Ставропольской губернии оказались захваченной большей частью белой армией.

В 1918 г. на фронтах Ставропольской губернии установилось своеобразное положение: от Маныча, в районе восточной границы Медвеженского уезда, губерния разделилась на две части. Восточная часть губернии, включая полностью Благодарненский район, Свято-Крестенский и Александровкие уезды и часть Ставропольского, находились в распоряжении советской власти. Западная часть, Медвеженский уезд, часть Ставропольского и город Ставрополь были в руках белых, которые заняли небольшими отрядами село по линии фронта.

Гражданская война разрасталась, становилась все более ожесточенной, с большими жертвами с обоих сторон. Некоторое время бои шли переменным успехом – белая армия Деникина рвалась в Царицыну, однако у красных отрядов было еще достаточно сил для сдерживания противника. Одним из основных препятствий для Деникина  являлся Медвеженский фронт, который стягивал на себя значительный силы.

Когда в очередной раз наступление отрядов Деникина на Царицын провалилось, белые отступились и станице Мечетинской Донской области. Здесь началось переформирование белогвардейских воиск. Деникин решил сосредоточить крупные силы т готовился к разгрому войск.

В директиве Деникина ставилась задача:

«Рубить войска Медвеженского фронта, ударить в тыл войскам Калнина, действующем на Тихорецком направлении».

В августе, после ожесточенных боев под селом Песчанокопским, войска Калнина были разбиты и остатки отступали к Царицину.

После побед Добровольческой Армии Деникина, власть белых в Ставропольской губернии еще более упрочилась  и держалась исключительно на военной диктатуре, для осуществления которой была выработана особая система. Каждая губерния и область, занятые добровольческой армией, составляли военные губернаторство, управляемые генерал-губернаторами. В уездах назначались уездные начальники. Уезды разбивались на районные комендантства, в распоряжении каждого из которых имелись специальные воинские команды, составленные из «благонадежных» людей. Уездные начальники пользовались неограниченной властью и их управление часто принимали жестокий характер.

Используя репрессивные меры, деникенское правление не могло не ожесточить людей в Ставропольской губернии. Власти предприняли решительные меры для подавления восстания. Но местное население не смогло оказать серьезного сопротивления и казакам удалось сравнительно быстро подавить очаг недовольства.

После подавления восстания в селах прошли военно-полевые суды, которые вынесли организаторам ряд смертельных приговоров. Так в с. Привольном были казнены 3 человека, остальных наказали поркой. Более широкие репрессии были признаны нецелесообразными.

После этих событий стало очевидно, что населении Ставропольской губернии не поддерживает власть белых. Террор и экономическое ограбление, консервативная социальная политика вызвали решительное сопротивление трудящихся Ставрополья и к началу 1920 г., когда Красная Армия перешла в наступление, они всеми силами способствовали ее победе.

В то же время, с победой в Октябрьской революции, братья Демины покинули свою усадьбу. Уже в 1918 г. уездный совет конфисковал хозяйства братьев Деминых, Худяковых и других землевладельцев и передал их в руки трудового народа. На их месте возникла коммуна, которая стремилась вести «образцовое сельское хозяйство». Организатор коммуны Литвин сообщил: «Граждане с. Привольного нашли необходимым организовать в бывшей экономии братьев Деминых советское хозяйство. Экономия с примыкающими к ней землями, угодьями и инвентарем вполне отвечает этому назначению, будет служить наглядным примером для населения с. Привольного и окрестностей…».

Крестьяне стали пользоваться бывшими помещичьими постройками, машинами. Землю они разделили на участки в зависимости от количества едоков в семье. После окончания гражданской войны, когда политическая и экономическая обстановка стабилизировалась, коммунисты с. Привольного предложили из бывшей усадьбы Деминых организовать советское хозяйство. В августе 1920 г. в с. Привольном состоялось первое собрание рабочих, на котором единогласно было принято решение об организации совхоза Коммунар. Хотя поселок возник в 70-е гг. XIX в. при усадьбы заводчика В. Денима, который купил участок земли на р. Калалы на границе Ставропольской губернии и Кубанского округа генерала Лаврецкого. Расположен в 20 км от районного центра.

Демин был талантливым предпринимателем, т.к. сумел на пустоши в короткий срок выстроить кирпичный и черепичный заводы, наладить культивирование полей, засеяв их первосортной пшеницей для производства спирта. Из окрестных хуторов и сел стекалась к Демину рабочая сила. Возник рабочий поселок с бараками для рабочих, постепенно он обустраивался.

У рабочих не хватало опыта для руководства, и хозяйство по их просьбе возглавлял бывший помещик Курбубанов. Вскоре его заменил присланный Медвеженским земотделом первый советский директор А.А. Карецкий. Совхозу дали название «Коммунар» и отнесли его к Привольненскому Сельсовету.

Наступление Красных на Ставрополье началось зимой 1920г. одержав победу под Царицыном, части Красной Армии получили возможность организовывать боевые действия на Северном Кавказе. Они вступили в губернии в том же порядке, как шло отступление: 10-ая армия с Севера, 11 – с Востока и Северо-востока. Поддерживаемая местным населением Красная Армия быстро наступала. Одним из первых был занят Медвеженский уезд – 32 стрелковая дивизия. 10 армия прошла через его села, выбивая оттуда отряды Добровольческой Армии.

Летом 1920г. Ставропольская губерния была полностью занята войсками Красной Армии.

Гражданская война принесла много горя людям. Особенно многострадальным оказался Медвеженский уезд. По заключению комиссии при Ставропольском губернском отделе юстиций из 31 села пострадало 26, где было зарегистрировано 1112 случаев повешения и расстрелов, 138 случаев тяжких истязаний и 204 случаев полного ограбления.

Особенно тяжело переживала разруху основная масса крестьянства. Почти в 1,6 раза (на 48,4%) по сравнению с 1913 годом сократились посевные площади, а сбор зерна снизился втрое. В Ставропольской губернии 38% крестьянских хозяйств не имели сельскохозяйственных орудий, 25% - рабочего скота.

Медвеженская волость, в том числе и с. Привольное, в годы гражданской войны оказались в эпицентре борьбы двух противоборствующих сторон, поэтому в 1920 г.хозяйство здесь находилось в крайне бедственном положении. Резко сократились посевные площади, соответственно снизилось количество заготовленного зерна.

Однако, несмотря на существующие трудности в сельском хозяйстве и фактическое окончание гражданской войны на Кавказе, советское правительство продолжало проводить в жизнь политику военного коммунизма, насильно заставляя крестьян сдавать хлеб для нужд Красной Армии. Продразверстка опустошали и без того скромные крестьянские запасы. Играя на чувствах политического подъема, власти объявляли многочисленные недели помощи армии и фронту. Так, в декабре 1920 г. в с. Привольном состоялась такая неделя, в результате которой в селе было собранно 170 пудов зерна и множество теплых вещей. Не успев заготовить фураж, некоторые крестьяне вынуждены были сдать скот. Например, Артем Митюра пожертвовал пару быков, весом в 60 пудов.

Одновременно с продразверсткой в селе началось раскулачивание зажиточных крестьян. Попасть под жернов репрессии и лишиться всего имущества было очень просто. Достаточно человеку войти в конфронтацию с местным исполкомом или комсомольской ячейкой и его сразу же объявляли кулаком. Иногда у крестьянина конфисковывали имущество за незначительную провинность. Так, в ноябре 1920 г. имущества лишились братья  Федор и Семен Помогайловы и Яков Косиков. Они вызвались привезти из станции Песчанокопской керосин, причитавшийся селу за выполнение хлебной разверстки. Но по дороге слили 3 пуда керосина для собственных нужд, бочки водой. После того, как подлог был обнаружен и прошла конфискация, инвентарь Помогайловых и Косикова распределили между местной беднотой, а хлеб и зерно вывезли для нужд Красной Армии.

Жестокая политика военного коммунизма, многочисленные поборы требовали укрепления советской власти на местах. В селах прошли собрания жителей по выборам кандидатов в местные волостные Советы и исполкомы. Такое собрание состоялось и в с. Привольном. Сначала были выборы члена волостного Совета в количестве 40 человек, затем из их числа сформировали местные исполкомы, в которые вошли Е.Ф. Брыжахин, А.С. Митлора, С.Ф. Яцкин, Д.И. Вахнавский, М.Ф. Литовченко. Кандидатом в члены волостного Совета собрание выдвинуло Гопкало П.Е., деда М.С. Горбачева по материнской линии.

Основная задача новоизбранного Совета и исполкома заключалось в обеспечении продразверстки, но крестьянские хозяйства, пострадавшие в гражданскую войну, не могли обеспечить зерновые запасы и другие поборы, в том количестве, которое требовалось.

К концу 1920 г. положение с продразверсткой сложилось очень сложное. Так, план на Медвеженский уезд составил 7100000 пудов зерна, из них к декабрю сдали всего 45500 пудов (13%). Волостные власти свалили всю вину на Советы и исполкомы. В с. Привольном были арестованы Е. Брыжахин, Д. Вахнавский, И. Любенко. Им вынесли в вину нежелание организовывать продразверстку, однако благодаря письменной просьбе членов Привольненского Совета они были освобождены.

В период военного коммунизма людей арестовывали не только за саботаж продразверстки, но и за то, что человек по какой-то причине не являлись на заседание местных органов власти. Например, аресту подвергся Д. Лесниченко, который по болезни не смог присутствовать на заседании Привольненского Совета.

В 1921 г. начался для жителей села Привольного введением новых налогов в рамках продразверстки. Выкачав практически все запасы зерна, власти «спустили»боевой наряд на фураж». За февраль, группы выполнявшие продразверстку по объемистому фуражу, собрали 120 пудов сена и 15329 пудов соломы, лишив тем самым привольненцев кормить свой скот.

Пытаясь вырваться из хозяйственной нужды, в которую крестьяне попали после зимней продразверстки, некоторые из них начали объединяться в небольшие коллективные хозяйства, прообразы будущих колхозов. В марте 1921 г. в с. Привольном образовалась коммуна «Красноармеец», куда вошли 62 человека. В свое распоряжение коммуна получила 83 десятины земли и 43 из них засеяла пшеницей. Однако это был едва ли не единичный пример, когда удалось засеять половину имевшейся земли. Показателем огромных трудностей с весеннем севом может служить докладная записка  в Медвеженский уездный посевком, в которой, в частности, сообщалось, что семенного материала различных культур, а также зернового фуража для скота у граждан не осталось.

Трудности пришлось преодолевать не только во время посевной компании, но и во время обычных полевых работ. Лето выдалось сухое и жаркое. Пшенице не хватало влаги и взошедшие посевы могли погибнуть от засухи. Отчаявшиеся привольненцы, не видя выхода из создавшегося положения, решили обратиться в церковь с просьбой провести молебен о дожде. Губернская газета «Власти Советов» посвятили этому небольшую статью. Вот, что в ней говориться: «В нашем селе долгое отсутствие дождей – засуха толкуется вкось и вкривь.

Одни говорят виноваты большевики, другие говорят, что это потому, что не все молятся богу.

Долго так толковали и в конце концов обратились за советам к попам.

Попы и посоветовали.

Предложили собрать 40000 рублей на молебен.

Предложение селяне приняли и как только внесли 40000 рублей пошло моление и хождение по селу и вокруг села.

От попов не отстали и бабки-знахарки. По совету их сельчане принялись за поголовное выдергивание трех перев у петухов из хвоста и троекратного купания этих петухов в воде.

Уплачено попам 40000 руб., многие сотни петухов лишились перьев и искупаны в воде, а дождя то нет».

Запасы зерна выгребла продразверстка, а надежда на будущий урожай исчезла вместе с засухой. Людей ожидала холодная осень и зима.

Все лето 1921 года так и не выпало не одного дождя. Хлеб, брошенный весной в сухую землю, так и не дал всходов.  Крестьяне питали большие надежды на позднюю кукурузу и подсолнухи и на то, что удастся собрать хоть какой-то корм скоту. Однако эти тонкие остатки посевов были беспощадно потравлены чабанами. В центральные органы власти шли сообщения – хлеба в Привольном абсолютно нет.

Помимо этого, тяжелое положение сложилось с питьевой водой. Два артезианских колодца, которые были построены еще в 1913 г., из-за халатного отношения местного исполкома пришли в полную негодность. В селе появилась угроза остаться вообще без питьевой воды.

Каждодневные хозяйственные и житейские трудности на могли добавить оптимизма крестьянам. И все же, не смотря на негативные последствия политики военного коммунизма, жизнь в селе продолжалась и появлялись хозяйства с новыми формами труда. Так, первого февраля 1922 г. в с. Привольном организовалось хозяйство «Зоря свободы», объединившая 75 человек. 8 февраля появилась артель «Роща». Председателем товарищества стал А.П. Гуленко, которому удалось создать коллективное хозяйство – прообраз нового колхоза.

Пытаясь обеспечить весенний сев необходимым количеством зерна, губернские органы управления наделили через распределительные пункты отпуск семян для села. Привольное через Белоглиненский распределитель получило 2225 пудов пшеницы,1600 пудов кукурузы, 30 пудов фасоли, но этого было явно недостаточно, чтобы «вырвать» село из списков голода. Измученные люди приступили к севу, который в газетах называли не иначе, как «военная посевная компания». Борьба за урожай началась сразу же после засева полей, так как всходы почти полностью уничтожились озимым червяком. К счастью, погодные условия позволили всходам подняться  и в мае привольненский исполком рапортовал: озимые – выше среднего; яровая пшеница, ячмень – хорошие; подсолнечник, кукуруза – выше среднего; травы – хорошие.

Описывая события, прошедшие в с. Привольном в начале 20-х гг. в с. Привольном, нельзя не обойти ту негативную сторону военного коммунизма, как бандитизм. Среди населения появились люди, недовольные продразверсткой. Они объединялись в небольшие, мобильные бандитские формирования, которые препятствовали сбору продналога. Существовавшие в Ставропольской губернии банды можно разделить на две группы. Первая – банды, занимающиеся, так называемыми, экономическим или уголовным бандитизмом. Второй – банды, стоящие на политической платформе.

В период военного коммунизма преобладал политический бандитизм. Выдвигаемые лозунги – «Долой коммунистов. Да здравствует советская власть!» или «За Учредительное собрание». Благодаря этим лозунгам руководителям банд удавалось привлечь достаточно большое количество людей. Так, в десяти самых крупных бандах насчитывалось 2108 сабель и штыков.

В Медвеженском уезде крупных бандитских формирований не наблюдалось. В основном здесь действовали «пришлые» бандгруппировки. Например, весной 1922 г. сюда вторглась банда из Больше-Дербентовского улуса, которая, убив 10 человек, ушла обратно.

В непосредственной близости от Привольного действовали небольшие банды Томилина (8 штыков), Бакистова (20 штыков) и Светличного (12 сабель). Они ограничивались осторожными вылазками и не проявляли большой активности. Поэтому волостные силы самообороны отряды ЧОНа вполне справлялись с защитой населения.

В конце 1922 г., с переходом от политики военного коммунизма к НЭПу, бандитизм утратил свою политическую направленность и перешел к чисто уголовным преступлениям.

По окончанию гражданской войны в стране остро стал вопрос о налаживании просвещения. Состояние дел здесь было весьма удручающим, советская власть не располагала данными о количестве безграмотных, учительских кадрах, материальной базе. И только к концу декабря 1920 г. в Медвеженском уезде было открыто 112 школ, в них 113 преподователей обучали 2403 учащихся разных возрастов. С большой охотой к учебе стремились женщины.

В с. Привольном в 1921-1922 гг. было 6 школ, в них обучалось около 150 детей.

В списке учителей того времени значились:

Школа №1  Альтова Прасковья,

                     Богданова Клавдия

                     Веселовская Неонина

Школа №2   Шведова Мария

                      Шведов Петр

Школа №3    Маслаева Анна

                       Маслаев Стефан

Хутор Богомолов   Пронин Алексей

Школа №4      Старкова Людмила

                         Попова Елизавета

Школа №5   Тарасенко Елизавета

Хутор Демино:    Побреин Николай

                               Ершов Владимир.

Кроме того в Привольном было два детских дома, в которых воспитывалось 24 ребенка дошкольного и 11 детей школьного возраста.

Таких сил для ликвидации безграмотности явно не хватало. Подобная ситуация сложилась и в других местах. Вот почему в апреле 1921 г. в волостях ставропольской губернии по решению ревкомов и исполкомов стали создаваться чрезвычайные комиссии по ликвидации безграмотности. В Привольненской волости комиссия состояла из пяти человек: председателя Петра Шведова, товарища председателя Тимофея Рыжих, делопроизводителя Ивана Таратухина, секретаря Андрея Шевцова и рассыльного Федора Печникова. Из всех членов комиссии низшее образование имел только ее председатель – Перт Шведов, остальные не имели никакого образования. От РКП(б) в комиссию вошел товарищ председатель Тимофей Рыжих. Каждому из членов комиссии был установлен оклад в размере 3512 руб. 30 коп., рассыльному – 1543 руб. 34 коп.

К середине 1921 г. в селе было открыто 22 школы, где обучалось 374 чел. В ближайшее время планировалось открыть 40 с охватом 810 сельчан.

В январе 1923 г. Медвеженский исполнительный комитет обратился ко всем предволисполкомам с циркулярным письмом:

«После пережитого голода наши школы больны вследствие не производившегося ремонта, в них зачастую отсутствует топливо. Положение работников просвещения самое печальное. Школы не в состоянии принять всех желающих учиться. В школах практически отсутствуют учебники, тетради и т.п. Наше взрослое население слишком темное и невежественное, а в особенности молодежь, она не знает, что делается в Республике. Необходимо образовать и содержать библиотеки, необходимо снабдить их печатными и самыми самым наилучшим оратором – газетой. Необходимо молодежь, особенно допризывников обучить грамоте. Необходимо дать им разумные развлечения. А для всего этого нужно любовное и деловое отношение к нуждам народного просвещения. Необходима ему материальная помощь».

Среди первоочередных практических мер выдвигалось:

  1. Привлечение всех граждан к сбору самообложения на нужды народного просвещения.
  2. Привлечение к оказанию помощи школам со стороны Комитетов содействия, сбор пожертвований, добровольные отчисления.
  3. Немедленное снабжение школ топливом.
  4. Снабжение нуждающихся детей пайками через столовые.
  5. Подписка в складчину газет для библиотек и школ.
  6. Открытие в каждом селе библиотеки.
  7. Внимание к круглым сиротам, через комитет взаимопомощи, прикрепление их к зажиточным гражданам на десять дворов одного ребенка.

В марте 1923 г. в с. Привольном начали функционировать политпросветпункты, клуб, театральный кружок, хор, библиотека, информационно-справочный стол, пункт по ликвидации безграмотности среди допризывников.

В 1922 г. существующая политика военного коммунизма перестала отвечать потребностям дальнейшего развития общества. Продразверстка, запрещение частной торговли, государственная хлебная монополия противоречили интересам крестьян. Нужна была новая система экономических мероприятий, которая способствовала подъему сельского хозяйства, увеличению производства хлеба и сельскохозяйственного сырья.

В.И. Ленин, на основе всестороннего анализа обстановки, сложившиеся в стране, учета пожеланий крестьянства призвал к переходу от военного коммунизма к новой экономической политике, от продразверстки к продналогу.

В резолюции Х съезда РКП(б) определялось: «Все запасы продовольствия, сырья и фуража, остающиеся у земледельцев после выполнения налога, находятся в полном их распоряжении и могут быть использованы ими для обмена на продукты фабрично-заводской и кустарной промышленности и сельскохозяйственного производства».

Сессия ВЦИК приняла декрет «О замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом». Теперь вместо 423 млн. пудов хлеба, запланированных  по разверстке, предполагалось собрать по налогу 240 млн. пудов. Затем был опубликован декрет, разрешавший свободную продажу хлеба, зернофуража и картофеля.

После периода принудительной продразверстки у крестьян появился интерес в развитии производства. В начале 1923 г. на местах наблюдался всплеск политической и экономической активности масс.

Жители с. Привольного с большим интересом встретили новые директивы советского правительства. Если в период военного коммунизма многие крестьяне были недовольны установившейся властью, то в 1923 г. их отношение к ней изменилось в лучшую сторону, что позволило Привольненскому волисполкому констатировать: «Отношение к советской власти – хорошее».крестьянство ждало коренных перемен прежде всего переделе земель.

Этот вопрос необходимо было решить в самые кратчайший срок, потому как, избавившись от продразверстки и получив материальный стимул, крестьянство стремилось к созданию крепкого, личного хозяйства. На первом этапе предпочтение отдавалось хуторскому хозяйству.

Первым в хуторское движение активно включилась беднота села. Главное, что заставляло ее действовать, было опасение не получать удобной для обработки земли. Многие из них не имели лошадей и, владея наделами, удаленными от дома, не могли должным образом их обрабатывать. Поэтому многие решили выйти на хутора, остальные надеялись на предел земли. Первая попытка которого состоялась в мае 1923 г.

Это мероприятие проходило в острой борьбе между бедняками и зажиточными крестьянами Привольного. Каждая из групп надеялась на положительное решение проблемы передела земли в свою пользу, поэтому прилагали все силы для достижения заветной цели – обладание хорошими наделами.

Наибольшей остроты противоречий достигли в начале мая на сходе жителей села. На нем было предложено два плана раздела земли. Первый из них разработанный волисполкомом и Советом, намечал разбить село на три категории: 1) беднейшее население и семьи красноармейцев; 2) безлошадные и однолошадные; 3) зажиточные. Первая категория граждан должна получить землю возле села. Другой план предложили зажиточные крестьяне. Он предлагал выделить в близи села самую удобную землю и, не считаясь с категорией бросить жребий.

Однако окончательное решение вопроса о переделе земли отложили до следующего года.

За это время в экономической и хозяйственной деятельности села произошло несколько событий. Одним из главных стала уборка озимых. Урожай не оправдал надежд  - хлеб уродился слабым, не хватало работников для его уборки. Расчет с ними должны были производить натуральными продуктами, но после сельхозналога привольненцы не могли выделить необходимого для оплаты количества зерна, поэтому многие сельхозработники подались на Кубань.

Трудности сельскохозяйственных работников заставили их по новому подойти к организации своего труда. Так, в августе 1924 г. в Привольном появился союз батраков, куда вошли 77 человек. Главная задача нового союза заключалась в следующем: оказать помощь семьям наемных сельскохозяйственных работников в обеспечении их необходимой работой.

В 1924 г., после уборки урожая в вспашки зяби, село начало готовиться к озимому севу. Сложности начались с первых шагов. Во-первых, не хватало семенного материала, хотя проблема была частично решена семенной ссудой. Во-вторых, из-за начавшейся засухи сев все время откладывался, поэтому зерно бросили в землю гораздо позже необходимых сроков. Когда в ноябре выпал первый снег, привольненцы доложились в губернский центр, что качество озимых ниже среднего.

В это же время крестьянам выдали ссуду на сохранение скота. Бедняки и середняки получили по 8 руб. на каждую голову крупного рогатого скота.

Отложенный с 1923 г. передел земли привольненцы решили провести после встречи седьмой годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. В губернской газете «Власть Советов» праздник в Привольном описывали так: «Утром служащие учреждений и учащиеся с флагами, собравшись у сельсоветов, устроили митинг и после приветственной речи двинулись по улицам во главе с трактором и многочисленной толпой. Вечером был поставлен спектакль».

После праздника состоялась вторая попытка земельного передела. Однако, несмотря на всю его важность, окончательное решение принять не удалось.12 ноября сельский сход постановил передел перенести на весну, а за зиму провести подготовительную работу. Таким образом, решение одного из важнейших вопросов новой экономической политики вновь было отложено.

В 1924 г. в селах Ставропольской губернии начали создаваться крестьянские комитеты общественной взаимопомощи (ККОВ), членство в котором давало большие права и льготы. Например, при общественной запашке земли по посевы комитеты освобождались от налога, получали на самых льготных условиях в аренду и бесплатное пользование земельные участки и производственные сельскохозяйственные предприятия, а сельскохозяйственные банки и общества обеспечивали их льготным и долгосрочным кредитованием.

В декабре крестьянский комитет общественной взаимопомощи был организован и в с. Привольном. В него вошли самые работоспособные крестьяне, а те, кто не проявил себя должным образом, оказались «проваленными» на выборном собрании.

Одновременно с выборами в ККОВ, по партийному признаку сформировался сельский совет с. Привольного – в него избрали членов почти всей местной ячейки коммунистов. Как отмечала комиссия Центрального Комитета РКП(б), обследующая работу сельских парторганизаций: «Бюро ячейки практически руководит всей хозяйственной и общественной жизнью села, обслуживая все очередные практические вопросы и заслушивая отчетные доклады как советских, профсоюзных, хозяйственных, кооперативных организаций, так и отдельных коммунистов».

В актив сельсовета вошли:

М.Т. Литовченко – председатель сельского совета

Ф.Г. Копаницын – секретарь

Н.Г. Зайцев – заместитель председателя сельсовета

Г.И. Сидоренко – член правления сельсовета

С.Д. Жегов – член правления сельсовета

Ф.А. Гайдай – член правления сельсовета

А.П. Гуленко – счетовод.

В 1925 г. активизировалась общественная и хозяйственная жизнь села. Большую роль здесь играл крестьянский комитет общественной взаимопомощи. За два месяца своей работы он охватил большую часть крестьян, объединив 2367 человек, или 1115 дворов. К февралю его запасы зерновых составили 580 пудов пшеницы, которую распределяли среди нуждающихся.

Для оказания более действенной помощи, комитет взял в аренду паровую мельницу, где бедняков обслуживали за очень низкую плату, засеял 67 десятин озимых хлебов и весной предполагалось засеять 35 десятин тарновки и 20 десятин ржи. Кроме того, в помощь семьям красноармейцев и беспризорным детям он выделил участки для посева зерновых.

В январе 1925 года, чтобы поддержать голодающих детей, привольненские власти ввели специальные детские пайки и выделили на каждого ребенка ежемесячно 62 копейки. На эти деньги можно было приобрести 15 фунтов зерна, что помогало продержаться 2 недели. Привольненский ККОВ организовал дополнительную помощь детям и открыл столовые, где кормили голодных ребят.

Главным событием 1925 года стал долгожданный передел земли. Несмотря на большую подготовительную работу, он прошел очень плохо и имел негативные последствия, прежде всего для безлошадных крестьян. После передела многие из них получили землю за 10 верст от жилья, а если учесть, что в селе придерживались пятипольного севооборота, то крестьянам выделили полоски земли в пяти разных местах. Это не могло не сказаться на ее обработке и на посевной компании. Сев озимых в Привольном прошел гораздо позже намеченных сроков и пшеницу пришлось сеять в необработанную землю, бросая ее прямо в борозду от плуга. Сначала озимые пошли плохо, но к середине января подравнялись и крепкие всходы обещали хороший урожай.

В январе 1926 года в Привольном активизировалась общественная жизнь, прошли многочисленные собрания, состоялись перевыборы в сельский совет

Первыми провели собрание демобилизированные красноармейцы. Главным вопросом в повестке было обсуждение кандидатов в сельсовет. Практически все собравшиеся отклонили кандидатуры зажиточных крестьян, выдвинув в сельсовет кандидатов из бедноты.

Этот же вопрос обсуждался и на собрании Привольненского союза батраков, которое постановило выдвинуть в сельский совет И. Баева, А. Рошупка и А. Кистерева. Кандидатами в члены сельсовета были избраны М. Павлов и Т. Гопкало.

21 января в Привольном состоялись перевыборы в сельский совет. Избрали 68 человек, из них 1 женщина, 1 батрак, 36 бедняков, 19 середняков и 2 зажиточных, в т.ч. 6 коммунистов, 5 членов церковного совета, 1 учитель и 1 агроном. Председателем сельского совета стал т. Лесниченко.   

Осенние неурядицы в хозяйственных делах, вызванные земельным переделом, отрицательно сказались на урожае 1926 г. Привольненцы не смогли уплатить долг по семенной ссуде, оставив  в 1926 г. 9754 пуда зерна. Однако к концу года вышло постановление о введении льготного сельхоз налога и некоторые крестьянские хозяйства смогли расплатиться с государством. Помимо отдельных крестьян, должником оказался и сельский совет. Чтобы как-то выйти из создавшегося положения, правление сельсовета приняло решение сдать часть общественной земли в аренду, получая с нее 1/3 урожая.

Если же рассматривать хозяйственную жизнь с. Привольного в целом, то она характеризуется следующими данными: к 1927 г. в селе насчитывалось 352 лошади, 1107 волов, 1206 коров, 690 свиней, 3522 овец, 260 сеялок, 193 жатки, 11 молотилок. Практически в каждом дворе было приусадебное хозяйство. Таким образом, за 4 года, пошедших после отмены военного коммунизма, село значительно окрепло. Привольненцы смело применяли опытные формы ведения хозяйства. В 1926 г. они вспахали поле, на котором проводилось испытание новых сортов пшеницы, стремясь добиться стабильного урожая. В мае 1927 г. в селе начали проводить опытное кормление скота, используя вместо сена смесь из жмыха, отрубей, сена, соломы. В результате коровы дали больше молока, прибавили в весе, а себестоимость кормов значительно снизилась.

В 1927 г. краевой Исполнительный Комитет на основании решения пленума Окрисполкома ввел новый сельскохозяйственный налог на скот и землю. За каждую голову крупного рогатого скота жители Медвеженского района платили 16 рублей, за 1 десятину земли – 33 рубля. Если учесть, что урожай в 1927 г. был хороший, сумма нового налога оказалась приемлемой для крестьян.

20 июля жители с. Привольного начали молотьбу пшеницы. На разных полях количество пшеницы колебалось от 5 до 50 пудов с десятины. В августе пошли дожди и крестьяне собрали хороший урожай поздних сельскохозяйственных культур.

Во время уборки урожая в селе продолжалась активно действовать крестьянский комитет общественной взаимопомощи. Земля, находившаяся в его распоряжении, обрабатывалась трактором, что значительно облегчало труд крестьян, поэтому бедняки, не имевшие лошадей, охотно участвовали в деятельности комитета, ежегодно сдавая на его нужды членские взносы в количестве трех рублей.

Однако, несмотря на выгодность для некоторой части крестьянства коллективных форм труда, образование в с. Привольном крупных сельскохозяйственных организаций типа колхозов и артелей, шло очень медленно. Это объяснялось тем, что большинство крестьян предпочитали вести личное хозяйство, а те, кто испытывал трудности, ограничивались помощью крестьянского комитета.

Из воспоминаний Кайко (Медведевой) М.П.: «В те годы создавались отруба. А самые бедные – 13 семей (Таратухин М.Д., Горбун А.А., Аксенов В., Кузнецов С.Л., Медведьев П.И.), под о. Стеклянным создали сой «хуторок». На месте нашего поселения до революции была чья-то усадьба, и там остались хаты. Вот в этих хатах мы и жили. Уражай делили на каждого члена семьи. В селе остались наши дворы, и через какое-то время мы все вернулись в село.»

К концу 20-х гг. в с. Привольном действовало только одно товарищество, ведущее совместную обработку земли. Попытку организовать товарищество предприняли бывшие красноармейцы, но задержка с выделением земли помешало его созданию.

Новая экономическая политика привела к возникновению в деревне нескольких форм хозяйства, где товарищества и артели, основанные на коллективном труде считались с крепкими единоличными хозяйствами. Это позволило значительно поднять уровень продовольственного потребления населения.

Рассматривая экономическую и общественную жизнь с. Привольного во время новой экономической политики, нельзя не упомянуть еще одну, важную сторону этого периода, а именно – крестьянскую кооперацию. В Ставропольской губернии борьба между коммунистической и эсеровской сельскохозяйственной кооперацией окончилась слиянием союзов, исключением из правления всех эсеров и выбором правления в большинстве из коммунистов.

Голодный 1921 г. тяжело отразился на сельской кооперации. Воспользовавшись голодом, зажиточным крестьянам с. Привольного удалось провести в члены правления местного кооперативного общества Кабакова, Гапонова, Медведьева, которые отстаивали интересы своего  слоя. При распределении семян они открыто брали взятки, не гнушались мелкими поборами.

Волисполком не пресекал этих действий. Только после настойчивых жалоб бедняков состоялись перевыборы и была проведена ревизия деятельности привольненского кооперативного общества.  Она вскрыла хищения и приписки в объеме 468 пудов зерна.

После перевыборов кооперацию села Привольного возглавило правление, в которое вошли один партийный и два сочувствующих. Основной каптал составляли паевые взносы крестьян, но благодаря энергичной работе предправления Митюры¸к весне 1923 года баланс кооперативного общества возрос до 738000 рублей. Появилась возможность проводить крупные операции. Купив у Губсоюза 4 лошади и распределив их между безлошадными, кооператив приобрел для бедных трактор. Затем, благодаря его поддержке, в селе заработала новая мельница.

В 1924 г. кооперативное движение охватило три четверти всего населения села, а также крестьян близлежащего хутора Богомолова и совхозов.

Активно развивая торговлю и закупая товары в Окрсоюзе и Госторговле, кооперативное общество значительно снизило цены в торговых точках села и окончательно перехватило торговлю частных лавочников. Ежедневно у кооперативных лавок выстраивались сотни людей, ожидая товары по невысоким ценам. Покупательская способность крестьян повысилась, а их чистый капитал возрос до 2 тысяч рублей.

Помимо этого общество открыло кузнечно-слесарные мастерские для ремонта сельскохозяйственного инвентаря. Цены в мастерских были значительно ниже, чем у частников и крестьяне охотно сюда сдавали свой инвентарь. Многие частные мастерские не выдержали конкуренции с кооперативом, вынуждены были прекратить свою деятельность.

Одновременно с потребительской кооперацией в с. Привольном возникла и начала развиваться кредитная кооперация. На первом этапе членом кооперативного товарищества смогли стать только зажиточные крестьяне, так как вступительный взнос составлял 5 рублей 50 копеек. Беднота не имела возможности уплатить всю сумму сразу, а рассрочка не допускалась. Поэтому членов кредитной кооперации было значительно меньше, чем в потребительской кооперацией.

В 1926 г. обе формы кооперации добились значительных успехов. Например, потребительское товарищество дало прибыль в размере 13435 рублей. На собрании его члены приняли решение 80% капитала отчислить в основной капитал, 10% - на культурно просветительскую работу, 5% - на кооперирование бедноты и столько же на помощь слабым кооперативам. Пай решили увеличить до 10 рублей с рассрочкой для бедноты до двух лет. Одновременно состоялось отчетно-выборочное собрание пайщиков кредитной кооперации. Председатель Любенко выступил с отчетным докладом, сообщив собравшимся, что в ряде их товарищества к концу 1926 г.находилось 320 человек, план работы выполнен полностью, прибыль составила 3619 рублей. Собрание постановило, как основной капитал, отчислить 1628 рублей, в товарно-посреднический фонд 1447 рублей, в фонд кооперирования бедноты 361 рубль и в культфонд 183 рубля. Работа правления товарищества была признана удовлетворительной.

Благодаря активной деятельности кооперативных товариществ, жители с. Привольного были обеспечены товаром первой необходимости. В 1927 г. прошла компания по снижению цен на потребительские товары на 8%.

В свою очередь сельскохозяйственное кредитное товарищество объявило о приеме задатков под товары. Однако их поступление шло очень плохо и некоторые крестьяне-заемщики, не получив отдачи от ссуды, предпочли воздержаться от новых вложений.

В 1928 г. по селам Ставропольской губернии прокатилась волна перевыборов управления местной корпорации. Смена старого Совета проходило под лозунгом: «Выбирайте бедняков и середняков», «Кулакам в кооперации нет места».

Перевыборы в потребительских обществах начались 22 апреля и закончились 15 мая, в кредитных товариществах с 18 апреля по конец мая. К 24 апреля они закончились в трех селах Медвеженского уезда, в том числе и в с. Привольном. Здесь единогласно прошли кандидатуры, выдвинутые волостной организацией ВКП. Большинство крестьян были заинтересованы в перевыборах, поэтому на собрании, где решался вопрос о новом правлении местной кооперации, присутствовало больше половины жителей села.

В 20-е гг. большие изменения происходили и в социально-культурной жизни жителей села. В 1923 г. в газете «Власть Советов» отмечалась хорошая организация культурно-просветительской работы в селе. Сельчане реорганизовали клуб, где ввели членство с небольшим натуральным членским взносом (5-10 ф. пшеницы). Местные учителя и комсомольские ячейки организовали вечерние учебные курсы для взрослых, на которых давали основные школьные знания. Члены литературного кружка издавали стенную газету. Особым успехом в селе пользовался небольшой струнный оркестр и хор.

30 октября 1924 г. в Привольном начал работать сельскохозяйственный кружок, которым руководил И.П. Ефименко. Он же был назначен ликвидатором безграмотности.

В 1926 г. сельский совет выделил средства для капитального ремонта социально-культурных объектов – школ, изб-читален, фельдшерского пункта. На более высокий уровень поднялась работа по ликвидации безграмотности и просвещению крестьян. Большую пользу приносила местная изба-читальня, в которой помимо библиотеки работали читальня, справочный стол, занимались 7 кружков. Например, сельскохозяйственный кружок объединял не только своих членов, но и других крестьян, которые с удовольствием участвовали в его работе. За участие в районной сельхозвыставке кружок был премирован 30 рублями.

Помимо избы-читальни в селе работали два пункта ликвидации безграмотности, где в каждом училось по 48 человека. Конечно, если учесть , что неграмотных в 1927 г. насчитывалось 288 человека, то пункты охватывали лишь небольшую часть сельчан.

Осенью 1926 г. а Привольном началась электрификация. Силами общественных организаций от мельницы №9 была проведена линия и первые электрические лампочки осветили базарную площадь, сельсовет и избу-читальню. Здесь же установили первые радиоприемники.

Большим событием в культурной жизни села стало открытие нового театра. Он был выстроен из кирпича, вмещал 900 человек и освещался электричеством. В январе 1927 г. члены местного драмкружка поставили на его сцене первый спектакль и с тех пор театр стал одним из любимых мест отдыха жителей с. Привольного.

Последним, большим событием периода новой экономической политики стало завершение в декабре 1928 г. строительства нового моста через реку Калалы, который соединял дорогу между Привольным и хутором Богомоловым.

С конца 20-х гг. был взят курс на коллективизацию сельского хозяйства и Северно-Кавказский крайком ВКП(б) принял постановление, где говорилось, что крайком считает правильным и своевременным поставить вопрос о сплошной коллективизации сельского хозяйства Северного Кавказа.

Новая экономическая политика благотворно отразилась на экономическом и социальном развитии села. Значительно увеличилась урожайность, возросло поголовье скота. Но уже начиная с 1928 г. начался быстрый отход от НЭПа. Это выразилось в резком повышении сельскохозяйственного налога и увеличении хлебозаготовок.

 В мае 1928 г. уполномоченный по хлебозаготовкам с. Привольного через секретаря Медвеженского райком ВКП(б) был ознакомлен с секретной телефонограммой секретаря окружного комитета партии. В ней говорилось: «Окружком отмечает безобразное невнимательное отношение к выполнению директив по усилению хлебозаготовок. Преподанные последние директивы крайкома дают полную возможность на кулака, привлечь бедноту в целях усиления хлебозаготовок. Окружком категорически предлагает в последние дни мая месяца дать резкий перелом заготовок, все ваше внимание и силы сосредоточить на этой работе, решительно осуществляйте данные директивы». Непосредственное руководство данной политикой на местах осуществлялось «тройкой», куда входили первый секретарь райкома ВКП(б), председатель райисполкома  и председатель районного управления ОГПУ.

С другой стороны районные власти приступили к ликвидации самостоятельности комитетов крестьянской взаимопомощи, как организаций саморегулирующих хозяйственную жизнь села. Так, в июне 1928 г. председатель Привольненского сельсовета получил от председателя «тройки» секретный циркуляр с «категорическим предложением в 2-х дневный срок произвести обмен всех ранее выданных справок на получение муки и хлеба, строжайше учитывать при обмене действительную нуждаемость каждого гражданина в отдельности, проверяя его на месте в хозяйстве… Предупреждаем, что за выдачу указанных справок гражданам, имеющим хлеб на дому, будем привлекать к судебной ответственности…».

Эти меры не могли не вызвать недовольство среди местного населения. В июле 1928 г. из с. Привольного от секретных сотрудников начали поступать сообщения о «брожении» среди крестьян. Подчеркивалось, что среди тех, кого называли кулаками, скрыто враждебное. Середняки же говорили, что их заставляют продавать хлеб в то время, как им сеять нечего, так как озимый посев погиб и хлеба не будет даже для питания.

Тем не менее хлебозаготовки продолжали возрастать и к февралю 1929 г. достигли 2000 пудов. Учитывая растущее недовольство среди крестьян, райисполком в феврале 1929 г. вынес решение о прикреплении соответственных работников исполкома к конкретным сельским советам. «для наблюдении и руководства по мероприятиям весенней посевкомпании и зачистке всех видов недоимок.» к с. Привольному был прикреплен тов. Титов.

Весной 1929 г. в селе сложилось явно враждебное отношение к внутренней политики и власти начали спешно «измывать» наиболее «недовольных». Выездные «тройки» к арестованным, как правило, применяли статью 15 УК РСФСР, имевшей литеры от «а» до «л». Каждая литера означали вид совершенного «преступления»: кулак, член их семей, подкулачник, владелец, например, мельницы, священнослужитель, члены их семей, «служба у белых» и т.д.

15 статья предусматривала 5 лет лагерей и 5 лет поражения в правах. Последнее значило лишение всякой социальной защиты, избирательных прав, свободы передвижения. Лагеря, или как их называли «Трудовой поселок ОГПУ», создавались на Северо-Востоке современного края. В связи с тем, что власти могли продлевать каждый раз на 5 лет «поражение в правах», то очень часто, отбывшие срок, так навсегда и оставались на новом месте на положении «вольняшек». И сейчас, вероятно, в таких селах, как Малая Джалга, Родыковское, Киста, Петропавловское, Новоромановское можно встретить выходцев из Привольного. Только в июне 1929 г. временная комиссия при президиуме Ставропольского окружного исполнительного комитета по рассмотрению жало и ходатайств лишенцев отказала в восстановлении избирательных прав 36 жителям с. Привольного. Выселение «кулаков» происходило ежемесячно. Так, курирующий с. Привольное от райисполкома тов. Титов докладывал президиуму исполкома, что в апреле 1930 г. из села выслано 18 хозяев с семьями.

Результатом огромных налогов и хлебозаготовок явилось то, что уже к весне 1929 г. в селе появились первые признаки голода. Это использовалось пропагандистами райкома ВКП(б), которые убеждали жителей с. Привольного, что единственный путь избавления от голода в создании колхозов.

В августе 1929 г. в приказном порядке начали создаваться колхозы. На территории с. Привольного возникли три колхоза: «12-й Октябрь», «Хлебороб» и «Красная Звезда». В 1930 г. к ним добавился колхоз «Путь Ленина» и в 1934 г. – имени Свердлова и имени Чкалова.

Создание колхозов по принуждению, отсутствие личной заинтересованности в результатах собственного труда дезорганизовали хозяйственную жизнь села. К весне 1930 г. положение в районах сплошной коллективизации резко осложнилось. В ряде мест против колхозов имели место вооруженные выступления. Возросшие хлебозаготовки теперь взимались с помощью армии и подразделений ОГПУ. Следствием такой политики явился ужасный голод 1932 – 1933 гг., унесший на территории Ставрополья сотни тысяч жизней.

Историки до сих пор спорят о его причинах – не был ли он организован специально, чтобы окончательно сломить крестьянство? Или же главную роль сыграли погодные условия?

 - Не знаю, как в других краях, но у нас действительно была засуха, - вспоминал Горбачев [М.С. Горбачев – прим.]. по всему видно хотел соблюсти объективность. Но не удержался, съехал на критику Сталина. – дело, однако заключалось не только в ней. Массовая коллективизация подорвала прежние, складывающиеся веками устои жизни, разрушали привычные формы ведения хозяйства и жизнеобеспечения в деревне. Вот что, на мой взгляд было главным.

Помолчав добавил:

 - Плюс, конечно, жестокая засуха. Одно наложилось на другое.

По его словам, голод был страшный. В Привольном вымерла по меньшей мере треть, если не половина села. Умирали целыми семьями, и долго еще, до самой войны, сиротливо стояли в селе полуразрушенные, оставшиеся без хозяев хаты.

Из воспоминаний Щукина В. М., 1926 г.р., жителя с. Привольного, участник ВОВ: «в 1933 году была последняя коллективизация – забирали все, что было. У нас забрали 4 лошади, косилку, плуг, линейку, и многое другое. А после решили «делать голодовку». Чтобы как-то сохранить какие-нибудь припасы закапывали зерно в землю. В тот год зима была холодной – до -10 º С, а снега не было. Яму найти было легко. Активы ходили по дворам и протыкали землю штыками – искали припасы. Из-за этого начался голод., а потом и мор. Ели все: собак, кошек, лягушек, кочерыжки толкли с водой, щирицу (семена), разную траву.

От голода умирало много людей. Хоронили всех в общей могиле на кладбище. По селу ездили два человека, собирали по селу тех, кто умер и отвозили на кладбище».

Из воспоминаний жителя с. Привольного Дедешко В.Е., 1926 г.р., участник ВОВ: «в 1933 году у нас забрали корову, и я помню, как мы на окне сидели и плакали. В тот год кушать было нечего – забрили все. Приходилось есть курай, незрелую пшеницу, сурепку, молочай, лягушек. У хомяков выкапывали норки и собирали оттуда зерно – припасы хомяков»

 Следующим шагом властей стало создание машино-тракторных станций. Колхозы, не имеющие своих тракторов полностью зависели от МТС. При МТС существовал политотдел, который следил за умонастроениями на подведомственной территории. Медвеженская МТС, обслуживающая с. Привольное была создана в 1932 г.

Работники МТС находились в более привилегированном положении, чем рядовые колхозники. Подсчеты показывают, что в 1934 г. один трудодень тракториста составлял 1 руб. 70 коп., а колхозника – 40 коп. При этом Привольненские колхозы должны были передать МТС еще 11000 центнеров зернопродукта за производственные услуги. Выплатить эту задолженность колхозы были не в состоянии.

Согласно Уставу земля передавалась колхозам в вечное пользование, а их членам были определены размеры приусадебного участка, количество скота и птицы, а также выработать положения об оплате труда¸ распределение доходов в колхозе. Но главное заключалось в том, что крестьянин официально терял право не только добровольно выходить из колхоза, но и без специального разрешения не мог менять место жительства.

Крестьяне с неодобрением встретили новый законопроект, т.к. он практически лишал их возможность содержать личное хозяйство. Поэтому чтобы поднять трудовую активность колхозников, в хозяйствах начали широко внедрять различные формы социалистических соревнований. Так, например, в 1936 г. уборочная страда в с. Привольном проходило как соревнование «50» звеньев, в котором участвовали все колхозы района.

В колхозе «Хлебороб» отличилось специализированное звено, собравшее с гектара 10-12 центнеров пшеницы. Колхоз «Красная Звезда» досрочно выполнил план государственной хлебосдачи, сдав на элеватор 225 центнеров и уплатив 61 центнер в счет натурналога Медвеженской МТС, которая обрабатывала поля Привольненского сельсовета.

В сентябре 1936 г. в колхозах состоялись общие собрания, на которых были подведены итоги работы за прошедшее полугодие. Так, руководитель колхоза «Путь Ленина» отметили, что хозяйство своевременно справилось со всеми работами по уборке и обмолоту хлебов, а у колхозникам значительно увеличилась отдача по трудодням, за каждый из которых выплатили 2 кг 300 гр. зерна.

Несмотря на трудности первых лет, колхозы набирали силу. В Привольном насчитывалось 956 плугов, 218 сеялок, 198 жаток, 13 молотилок, 3 трактора. В середине 30-х гг. появились комбайны и автомашины. В 1938 г. создана МТС, на колхозные поля пришла мощная техника. Перевод колхозного производства на новый технический уровень содействовал укреплению экономики, наращиванию объемов производства зерна и другой сельхозпродукции.

Несмотря на ударный труд некоторых колхозников, все же в деятельности колхозов было много недостатков и особенно в животноводстве. В 1939 г. в который раз животноводческие фермы в колхозах оказались неподготовленные к зимовке скота. Плохо обстояло дело с подвозкой кормов – сено и ячменная солома находились на большом расстоянии от ферм. Все это не могло не сказаться на количественных показателях выполнения плана по сдаче колхозами мяса.

В 1940 г. количество земель, принадлежавших Привольненским колхозам значительно увеличилось. Это явилось следствием вступления в силу постановления СНК СССР и ЦК КПР(б) «О нарушениях Устава сельскохозяйственной артели в Орджоникидзевском крае», принятого в декабре 1938 г. по этому постановлению из личных хозяйств колхозников, которые попали под раздел «рваческие элементы», было изъято по краю 55,5 тыс. га земли и передано колхозам. На деле это означало ликвидацию индивидуальных хозяйств без всякой компенсации для хозяйств и полное их закабаление в рамках колхоза. Процесс изъятия индивидуальных хозяйств подорвал остатки хозяйственной инициативы колхозников, он также сопровождался репрессиями. Тем не менее в вышеуказанном отмечалось: «Освободившись от непомерно раздутых личных хозяйств, люди стали активнее работать на колхозных полях и фермах… количество трудоспособных колхозников не участвовавших в общественном производстве или выработавших менее 100 трудодней сократилось в 2,5 раза». Все «эти» успехи были достигнуты за счет дальнейшего снижения жизненного уровня наиболее трудолюбивой части сельского населения.

В сложившейся ситуации уровень продуктивности сельского хозяйства возможно было поддержать с помощью репрессивно0административных мер. С 1940 г. начала проводиться новая политика заготовок и закупок, сводившаяся к введению устойчивой основы исчисления размера поставок сельскохозяйственной продукции – с гектара. При этом не учитывалось количество земли, а недостача при невыполнении плановых заданий, как правило, покрывалась за счет колхозников. Эта система в дальнейшем привела к массовым припискам. Но сторонники колхозного строя отмечали, что хозяйство, якобы ставилось перед необходимостью лучше использовать все земельные угодья, строить фермы, увеличивать поголовье скота. При этом скрывался факт, что у колхозников часто не оказывалось средств не только на улучшение своей экономической базы, но и на уплату долгов.

Тем не менее следует отметить, что к 1941 г., благодаря культурным административным мерам, колхозная система утвердилась на селе.

Годы Великой Отечественной войны.

Не обошла стороной наше село и война.

22 июня 1941года вероломным нападением фашистской Германии на нашу страну началась Великая Отечественная война. Советский народ поднялся на защиту Родины. Из с. Привольного на фронт ушло до 30% трудоспособных мужчин - более 800 жителей. Воевали привольненцы на Украине, в Крыму, на Северном Кавказе, участвовали в освобождении Болгарии, Румынии, Чехословакии, Австрии. 396 фронтовиков не вернулись с войны домой. Сотни привольненцев отмечены боевыми наградами Родины.

Из воспоминаний М.С. Горбачева: «Когда война началась, мне уже исполнилось десять лет. Помню, за считанные недели опустело село – не стало мужчин.

Отцу, как и другим механизаторам дали отсрочку – шла уборка хлеба, но в августе призвали в армию и его. Вечером повестка, ночью сборы. Утром сложили вещи на повозку и отправились за 20 километров в райцентр. Шли целыми семьями, всю дорогу – нескончаемые слезы и напутствия. В райцентре распрощались. Бились в рыданиях женщины и дети, старики, все слилось в общий, рвущий сердце стон. Последний раз купил мне отец мороженое и балалайку на память.

К осени кончилась мобилизация, и остались в нашем селе женщины, дети, старики да кое-кто из мужчин – больные и инвалиды. И уже не повестки, а первые похоронки стали приходить в Привольное.»

 Возрастающие потребности армии привели к увеличению планового задания колхозам. Колхозы нашего села, в то время не очень сильные, попали в очень трудное положение. Острый недостаток рабочих рук восполнялся за счет использования труда детей, подростков и стариков. В это грозное для страны время колхозники прониклись большой ответственностью за свой труд и работали с большим подъемом. В результате показатели за осень 1941 г. оказались выше, чем за такой же период 1940 г.

К лету 1942 года военно-стратегическое положение на Юге нашей страны резко осложнилось. После разгрома советских войск под Харьковом для немецко-фашистских воск создалось исключительно благоприятная ситуация для наступления на Сталинград и захвата Северного Кавказа., которому немецкое командование придавало огромное значение. Нацисты рассчитывали путем захвата кавказских нефтепромыслов, черноморских портов, оккупации Закавказья и вовлечения в войну Турции на стороне Германии нанести смертельный удар обороне СССР.

Для выполнения этого далеко идущего плана летом 1942 года на Северный Кавказ были брошены десятки отборных моторизованных дивизий. Хорошо вооруженные и многочисленные захватчики без особого труда стали теснить советские войка.2 августа 1942 года бронетанковые части фон Клейста с ходу захватили с. Привольное и продолжили свое наступление на Юго-Восток.

Из воспоминаний М.С. Горбачева: «Войну я помню хорошо…

В доме получали единственную газету «Правда». Ее выписывал отец. Читал теперь ее я. а вечерами читал вслух для женщин – о горьких новостях. Врагу сдавали город за городом, появились в наших краях эвакуированные. Мы, мальчики, лихо распевавшие перед войной песни тех лет, с энтузиазмом повторявшие: «чужой земли мы не хотим не пяди, но и своей вершка не отдадим», надеялись, верили, что вот-вот фашисты получат по зубам. Но к осени враг оказался у Москвы и под Ростовом.

Обильные снега нарушили связь. Почта приходила редко. Радиоприемников  селе тогда еще не было. но когда газеты все-таки получали, их прочитывали от строчки до строчки. Поздними вечерами женщины часто собирались в чьей-то хате, чтобы побыть вместе, поговорить, обсудить новости, читали полученные от мужей письма. Этими встречами и держались. Но часто такие вечера превращались в неистовый плач, и тогда становилось невыносимо жутко».

Из воспоминаний жителя села Привольного, ветерана ВОВ Чертова П. И.: «Я помню, как 2 августа 1942 года после обеда со стороны Ростова по шоссе, идущего по селу  в сторону Ставрополя двигались колонны военных автомашин. На передней автомашине развивался немецкий флаг – красный, на белом кругу флага черная свастика. Это означало начало войны в нашем селе.

В то время в селе жил австриец Франц. Дохали они по шоссе, дорога тогда шла по селу до его двора.

Советская Армия отступала. Отступая, взорвали и сожгли казенный мост  через реку Калалы. Франц им рассказал как двигаться по направлению Молотовское – Ставрополь.

Наступающая колонна автомашин начала двигаться – часть поехала через мост в селе, в объезд через Гок на Молотовское, а часть через греблю в объезд  через Коммунар, Новолокин.

С этого дня, 2 августа 1942 года, началась оккупация села.

Пришли немцы, начались новые порядки: был назначен немецкий комендант, сельский староста, образована полицейский участок, в полицию пошли служить пошли и некоторые наши односельчане [Мокроусов, Ковалев, Момчев, прим.], наводили порядки немецкие власти. Колхозы разгромили и растянули.

Очень жестоко они относились к евреям, цыганам. Были случаи, когда возили немцы на свою кухню бочкой воду. Эту бочку тащили запряженные евреи. Артезиан в то время находился в центре села [на территории нынешнего рынка – прим.]

Примерно в конце августа 1942 г. по профилю, идущему по селу в сторону Ростова, немцы под вооруженной охраной гнали наших пленных красноармейцев, большая колонна. Люди выносили им продукты и воду. Немцы обращались с пленными жестоко. Остановились на привал около клуба в центре села [где сейчас Вечный Огонь – прим.]. многие были больные, слабые, не могли двигаться. Рядом с клубом было здание школы, где слабых двух красноармейцев, которые не могли двигаться немцы расстреляли. Одного раненного красноармейца взяла наша жительница ВасильеваА. П., которого она выходила и вылечила. Он был из Пермской области.

Нас молодых ребят вызвали в волость и обязали работать при немецком строительном батальоне, работать по ремонту шоссейной дороги, идущей по селу на с. Молотовское: засыпать ямки, отводить воду от кюветов, копать отстойники для спуска воды от профиля. Работали под присмотром немецкого унтер-офицера. Порядок был таков – начало работы в 8 часов утра, работали 50 минут, а 10 минут перерыв. Работали до 5 часов вечера. В рабочее время не имели права курить, сидеть. За нарушения получали палки или плетки…

22 января 1943 года к вечеру занимавшие оборону немцы начали срочно собираться и уходить в сторону Кулешовки, видимо знали, что наша Советская Армия уже наступает со стороны Сальска и путь отступления им на Ростов перекрыт.

Вместе с немцами отступали Калмыки на Белую Глину, как потом говорили, их потом уничтожили наши войска.

22 января 1943 года вечером на ул. Полтавской появились два конника – разведчики. Спросили, есть ли немцы. Сказали им, что нет, ушли.

23 января 1943 года в наше село вошла Советская Армия – село было освобождено от немцев.

Через село по профилю идущему на Ростов двигались войска. Было много техники: автомашины, пушки, танки, катюши, конники и другая техника.

После освобождения села от немцев, сразу для пополнения воинской части призывались в ряды Советской Армии жители нашего села, которые проходили медкомиссию в здании МТС, находившийся по ул. Ленинской.»

Из воспоминаний М.С. Горбачева: «Войну я помню хорошо…

В доме получали единственную газету «Правда». Ее выписывал отец. Читал теперь ее я. а вечерами читал вслух для женщин – о горьких новостях. Врагу сдавали город за городом, появились в наших краях эвакуированные. Мы, мальчики, лихо распевавшие перед войной песни тех лет, с энтузиазмом повторявшие: «чужой земли мы не хотим не пяди, но и своей вершка не отдадим», надеялись, верили, что вот-вот фашисты получат по зубам. Но к осени враг оказался у Москвы и под Ростовом.

Обильные снега нарушили связь. Почта приходила редко. Радиоприемников  селе тогда еще не было. но когда газеты все-таки получали, их прочитывали от строчки до строчки. Поздними вечерами женщины часто собирались в чьей-то хате, чтобы побыть вместе, поговорить, обсудить новости, читали полученные от мужей письма. Этими встречами и держались. Но часто такие вечера превращались в неистовый плач, и тогда становилось невыносимо жутко».

По воспоминаниям Кайко (в те годы Медведевой) М.П.: «26 октября 1941 года закрыли школу в которой я училась [в селе были школы с начальным обучением, а старшие классы в с. Красногвардейском, где дети жили в интернате] жителей отправляли  копать окопы. Я поехала вместо матери. Мы ехали сменять первую партию уехавших – 100 человек. Предполагалось, что мы едем на месяц. Одеты были легко, ехали на лошадях, а сзади были привязаны коровы – на еду. Назад вернулись только 23 февраля 1942 года. Нас встречали с накрытыми столами. С весны 1942 года начали заготавливать семена для посева. Меня назначили учетчиком. И как не странно, меня, 16-летнюю девушку слушали более взрослые работники.

Из воспоминаний Горбачева М.С.: «С конца лета 1942-го от Ростова через Привольное покатилась волна отступлений. Брели люди – кто с рюкзаком или мешком, кто с детской коляской или ручной тачкой. Меняли вещи на еду. Гнали коров, табуны лошадей, овечьи отары.

Собрав свои пожитки, ушли неизвестно куда бабушка Василиса и дед Пантелей. На сельской нефтебазе открыли цистерны и все горючее спустили в мелководную речушку Егорлык. жгли не убранные хлебные поля.

27 июля 1942 года советские войска оставили Ростов. Отступали беспорядочно. Шли хмурые, усталые солдаты. На лицах – печать горечи и вины. Бомбовые взрывы, орудийный грохот, стрельба слышалась все ближе, как бы обтекая с двух сторон Привольное. Вместе с соседями выкопали на спуске к реке траншею, откуда впервые увидел залп «катюш»: по небу со страшным свистом летели огненные стрелы.

И вдруг – тишина. Два дня тишина. Ни наших, ни немецких войск. А на третий день со стороны Ростова в село ворвались немецкие мотоциклисты… въехали немцы – оказалось, разведка. А вскоре вступила в село и немецкая пехота. За три дня немцы заполнили Привольное. Стали маскироваться от бомбежек и ради этого почти под корень вырубили сады, на выращивание которых ушли десятилетия».

Из воспоминаний жителя с. Привольного Зайцева И.И. 1927 г.р.участника ВОВ: «В войну, перед нападением немцев на село, через село украинцы гнали скот, ехали большие мажары. 2 августа 1942 года немцы оккупировали село. Немецкие войска двинулись дальше на Кавказ, а в селе остановились немецкие хозяйственный части, в которых так же были добровольцы-украинцы, калмыки, русских не было. Двое немцев остановились у нас. В то время у нас была саманная хата. Один из немцев был композитором. Утром они шли в центр, где строили украинцев и что-то им рассказывали. Там же украинские добровольцы принимали немецкую присягу. Калмыки жили в «министерской» школе и помогали немцам. У немцев были автоматы, патроны. По русски немцы говорили плохо. Для работы с населением, по выявлению партизан, комсомольцев, коммунистов и т.д., немцы решили избрать сельского старосту и приставить к нему переводчика – жившего в селе  австрийца Франца Иосифа. С этой целью на территории колхоза «Хлебороб» собрали сельских жителей – на выборы старосты села. Папа, Зайцев Илларион Гаврилович, работал в этом колхозе – и плотничал, и цирюльничал… В это время отец был дома. Решением сельского схода решили избрать отца. Так как его не было там, за ним домой приехала немец на машине. Так его и избрали, без его воли, старостой села, а Франца Иосифа – переводчиком.

Отцу и Францы Иосифу приходилось не легко - постоянно «прикрывать» и спасать от немцев жителей села. Были такие случаи.

В совете на дверях с утра кто-то повесил пофамильно список коммунистов с подписью: «Убрать!» Отец этот список снял. Пришел Франц и они решили ходить на работу пораньше, чтобы уничтожать подобные листовки.

Однажды ребят Кистеревых немецкие полицейские застали в поле, когда эти ребята ломали кукурузу, чтобы поесть. Полицейские, верхом на лошадях, с кнутами, погнали ребят как арестантов в сельский Совет. Там их замкнули в кладовке. Ребята просидели всю ночь. На утро в окно увидели отца, рассказали что случилось. Отец нашел конюха, у которого были ключи, и выпустил ребят.

Был и такой случай. Отец узнал, что ночью должны приехать с района полицейские, чтобы арестовать Раточева. Он попросил Полякова П.П. передать Раточевы эту информацию и сказать, чтобы то либо прятался, либо уехал. У Полякова П.П. был сшит мяч  из тряпок. Чтобы никто не заподозрил, он начал играть этим мячом вокруг двора Раточева, позвал его и передал сообщение.

После того как выгнали немцев по селу ходили комсомольцы. Они собрали 1600 подписей против отца. Эго без суда посадили в Георгиевск в тюрьму, где он в последствии и умер.»

По воспоминаниям Кайко М.П.: «2 августа на село напали немцы. Мы в это время находились в поле. О нападении нам сообщил Николай Федорович Трофимов. Мы попрятали лошадей в подсолнечник, чтобы их не забрали немцы. С этого дня началась оккупация села, которая длилась около полугода.

Ковалева назначили председателем под руководством немцев. Часто вызывали жителей села на допросы. Однажды и нас с подругой вызвали в сельский совет. Мы пришли. Один из жителей села, Зайцев Илларион Гаврилович в то время староста села, нам разъяснил, для чего немцы вызывают молодых девчат, и посоветовал как можно быстрее идти домой, прятаться от немцев и до тех пор пока он сам лично их не вызовет, не приходить.

В селе были жандармы – Мокроусов, Ковалев, Момчев. Они ходили по дворам и забирали все: еду, одежду, одеяла  для немцев. Искали везде. Забирали все без остатков.»

Из воспоминаний Завалишина В.В., 1938 г.р.: «Я тогда был маленьким. Мы жили на хохлах [часть села по правую сторону р. Егорлык – прим.]. Во время войны в огороде мы выкопали окоп, чтобы прятаться от бомбежек. Наша сторона была оккупирована немцами. У нас дома жил один немец. Он очень любил нас, детей. рассказывал, что у него самого [у немца – прим.] дома двое маленьких деток».

Из воспоминаний Щукина В.М., 1926 г.р., участника ВОВ: «После оккупации хохлов, наши хотели их освободить – переселить на эту сторону. Некоторые семьи на несколько дней все же переселялись сюда, а потом вернулись по своим домам. Многие в то время прятались в подвалах. После освобождения села нас, в то время молодых ребят, 1926 года рождения 84 человека обучали в здании МТС [находящийся по ул. Ленинской – прим.] для призыва в Советскую Армию. 13 декабря 1943 года нас призвали в ряды Советской Армии».

Из воспоминаний Балдыгиной (Косиковой) Е.С., 1926 г.р.: «когда началась война, я училась в 6 классе. Школу бросила – так как не в чем было ходить. В 1942 г. нас послали на Невеномысский канал, где пробыли мы месяц. В село вернулись 30 июля 1942 года. Через несколько дней село оккупировали. В селе остался продовольственный полк. Немцы вели себя хорошо – нас не трогали, а вот когда отступали (в конце января - начале февраля 1943 г.),  узбеки, татары, калмыки, которые подчинялись немцам, и начали гадить в селе – издевались над людьми, забирали все, что можно было взять»

Из воспоминаний Маликова В.Я.,1927г.р.: «В 1941 году отца забрали в армию и я бросил школу (из-за недостатка). К тому времени я окончил 5 классов. Работал на огороде у турков – выращивали овощи. Во время оккупации села у нас жили немцы – немецкая офицерская кухня, а нас переселили в сарай. Потто нашу сторону переселяли к москалям [часть села по левую сторону реки Егорлык], а мы с соседом остались дома – охранять свои дворы. Жили по очереди – то у нас, сто у соседей. Их часть в последствии отправили на Марусский перевал (на Кавказе за Пятигорском0 немцы говорили, что им не победить Россию».

Из воспоминаний Горбачева М.С.: «После того как немецкие части ушли дальше на восток, в Привольном остался небольшой гарнизон, потом и его заменили каким-то отрядом. Запомнились нашивки на рукавах и украинский говор. Началась жизнь на оккупированной территории.

Первая новость – вылезли на поверхность те, кто дезертировал из армии и по несколько месяцев прятались в подвалах. Многие стали служить немецким войскам, как правило, в полиции… Стали приходить слухи о массовых расстрелах в соседних городах, о каких-то Машиных, травивших людей газом (после освобождения все это подтвердилось: тысячи людей, большей частью евреи, были расстреляны в г. Минеральные Воды), о готовящейся расправе над семьями коммунистов. Мы понимали, что первыми в этих списках будут члены нашей семьи… Расправа как будто на 26 января 1943 г., а 21 января наши войска освободили с. Привольное.

Четыре с половиной месяца село было оккупировано немцами, срок по тем временам долгий. Старостой немцы назначили престарелого Савватия Зайцева – «деда Савку» [по другим сведениям Илларион Зайцев – Ларка – прим.]. долго и упорно он отказывался от этого, но односельчане уговорили – все таки свой. В селе знали, что Зайцев делал все, чтобы уберечь людей от беды. А когда изгнали немцев, осудили его на десять лет «за измену Родине». Сколько не писали мои односельчане о том, что служил он оккупан6там не по своей воле, что многие лишь благодаря ему остались живы, ничего не помогало. Так и умер дед Савка в тюрьме как «враг народа».

За пол года оккупации села был причинен ущерб в размере 609245 руб.. У селян было реквизировано 5 коров, 8 телок, 8 бычков, 21 овца, 5 свиней, 423 головы различной птицы, более 2 тонн пшеницы. Разрушено жилых помещений общей площадью 3000 квадратных метров. В селе практически не осталось семей в той или иной степени не пострадавших от оккупации. С заявлениями в комиссию по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников обратились 138 граждан. Оккупанты, по свидетельству селян, не гнушались, забирали силой одежду и обувь, посуду и постельное белье.

Особенно пострадало здание школы № 19, расположенного на территории колхоза «Путь Ленина».

Из воспоминаний Щукина В.М, 1926 г.р., ветеран ВОВ: «После войны колхозы были растянуты население. По новой начали собирать, становить на ноги колхозы. Колхозникам денег не платили. Оплата была по трудодням – ставили в тетради палочки. За трудодень давали 200-300 грамм зерна, а налог в то время составлял до 1000 рублей в день. Все, что зарабатывали уходило на налог, а очень часто даже не хватало. Дома держали хозяйство. И с него платили налог: молока-280 литров, яйца – 150 штук, мясо – 42 кг., ½ шкуры быка или свиньи. Часто приходилось покупать продукты, чтобы уплатить налог».

На освобожденной от оккупантов территории начались налаживаться хозяйственные связи, укрепляться руководящие кадры советской власти. Повсеместно в районе решением исполкома установлено было рабочее время с 8 часов утра до 5 часов вечера  с одночасовым перерывом на обед.

Одним из рычагов накопления средств стало самообложение (постановление ЦИК и СНК СССР от 11 сентября 1937 года «О самообложении населения»). Для хозяйств колхозников и постоянно проживающих в сельской местности рабочих, служащих, кооперативных кустарей и ремесленников передел налога устанавливался в размере 20 рублей на хозяйство. Для единоличных крестьянских хозяйств, не имеющих полевых посевов – 40 рублей. Для единоличных крестьянских хозяйств, имеющих полевые посевы – 75 рублей.

 В районе разворачивалась работа по восстановлению птицеферм. Председатели колхозов добивались на собраниях сдачи в хозяйство яиц и кур в счет получения продукции в будущем.

Из воспоминаний жителя села Привольного, ветерана ВОВ Чертова П. И.: «В селе восстановили советскую власть, начали восстанавливать колхозы, МТС.

 В феврале 1943 года организовали курсы трактористов при МТС. Окончив курсы работали на колесных тракторах ХТЗ, в то время были трактора у-1, У-2, СТЗ, ХТЗ, гусеничный ЧТЗ и ДТ-НАТИ. Работали круглосуточно, баз выходных.

Ремонт тракторов проводили в борозде. На тракторах работали и девчата: Кузнецова З.С., Севостьянова Л.С. и другие

В колхозе все живое тягло было задействовано в работу: пахать, сеять, возить транспорт.

Так как все здоровые мужчины ушли на фронт, основными работниками были женщины, молодежь, мужчины, имевшие бронь и отсрочку по болезни.

Работали под девизом: «Все для Фронта – все для Победы». так ковалась наша Победа в тылу».

Советы проводили работу по подготовке и размещению 2-го военного займа. 26 января 1943 года президиум Привольненского сельского Совета рассмотрел самые неотложные вопросы мирной жизни села. Был утвержден актив сельского Совета и укомплектованы штаты, организована МТС, ее директором был назначен Завалихин Т.Ф.для оборудования и снабжения топливом школ были привлечены колхозы села. Перед советской властью встали следующие вопросы:

  • охрана общественного порядка;
  • подготовка к весеннему севу;
  • ремонт собранной техники;
  • организация питания колхозников;
  • комплектование животноводческих ферм.

Исходя из поставленных вопросов, можно говорить о том, что практически с нуля начиналась хозяйственная деятельность колхозов в послевоенное время.

Но, несмотря на трудности сельского хозяйства, колхозники помогали Рабоче-Крестьянской Красной армии. Общими усилиями было собрано 11 центнеров зерна, 7999 руб. наличными и 17752 руб. в виде займа.

В мае 1943 года колхозы района получили семенной картофель из Карачаевской области, в том числе колхоз «Хлебороб» - 46 центнеров, «Путь Ленина» - 18, им. Свердлова – 36, «Красная Звезда» - 12 центнеров.

В тяжелых условиях вступали колхозы в весну 1944 года. 11 февраля сельисполком констатировал : «… как колхозы, так и МТС к выезду в поле на весенний сев совершенно не готовы и нет никакой об этом тревоги… тягло ниже средней упитанности и истощенное и к работе совершенно не пригодно. Корма имеются, но они не подвозятся к фермам. Уход за тяглом поставлен вредительски скверно. В колхозе им. Свердлова волы стоят 4 дня совершенно без грамма кормов, в ночное время никакого ухода за тяглом нет. Предколхоза Борисов допустил полный развал трудовой дисциплины. Машинотракторная станция в лице директора Федунова не имеет ни одного грамма горючего и нет никакой надежды на завоз такового, директор Федунов так же никакой тревоги в этом не проявляет…».

Рядовые колхозники не остались безучастными к такому положению. Осенью 1943 года жены фронтовиков Белых, А. Сигалина, Ф. Дудникова, М. Идельсон, А. Камордина, Н. Бражникова, Е. Кузнецова вспахали каждая своей коровой по 2 гектара для озимого сева.

Из воспоминаний Зайцева И.И., 1927 г.р., участник ВОВ: «в 1943 году, после того как выгнали немцев из села, селяне навали трудиться, работать. С апреля начали пахоту – пахать не на чем. Весь скот угнали. Осталось несколько быков, которых не хватало, поэтому пахали на коровах. Нам, 16-летним мальчишкам давали молодых, не обученных бычат.

Кухарка варила нам затирку – мука обрызгивалась водой, полученное тесто расслаивала и делала «катышки», которые варила в воде без соли.

Девчат начали обучать вождению на тракторах: заправлять, заводить, рулить, а мы уже учились от них, помогали им заводить .

Помню: дождь, а мы пашем. Ей трудно одной на поворотах руль поворачивать, поэтому я выключал плуг (чтобы легче было управлять трактором на поворотах). Дождь, трактор скользит, тетка плачет – не может попасть в борозду, а мы ей помогали.

Сеяли на ковах и быках. Началась уборка. В МТС были трактора-универсалы – «лобогрейки». Они таскали травянки (косилки). Более сильные мужики сбивали в сторону укос, собирали в снопья, а сзади шли женщины – вязали снопы повиликой или другой зеленой травой. Эти снопы свозили в одно место, где их скирдовали. После к ним подтаскивали вручную (на быках, и помогали женщины) комбайн, который молотил снопы.

Косили и в ручную, в основном женщины. Измайлов Федор налаживал косы. После него поставили меня. Сначала косило 5 женщин, а потом 23. Косили овес, пшеницу.»

Активное участие в восстановлении колхозов принимало старшее поколение.18 февраля 1945 года в Привольном прошло собрание стариков, в котором приняли участие 58 человек. Старейшины села включились в проведение сева, в контроль за проведением сельскохозяйственных работ. 66-летний кузнец В.С. Севостьянов взял обязательство своевременно отремонтировать сданный ему сельхозинвентарь. В 1944 году он выработал 1008 трудодней.

Не смотря на все трудности к 5 мая в целом по Советскому Союзу уже было посеяно почти на 7 мил. Гектаров яровых больше, чем в 1944 году.

К 11 мая 1945 года колхоз «Красная Звезда» выполнил план весеннего сева на 96%, им. Свердлова – на 81 %, «Путь Ленина» - 99%, в то время как по Молотовскому району план сева был выполнен на 79 %.

Весной 1945 года пришла долгожданная Победа. Радостно и торжественно праздновали народы страны 9 Мая. Во всех городах и  селах Советского Союза с утра до ночи гремела музыка, раздавались песни. В 9 часов вечера с обращением к народу выступил товарищ Сталин.

Вместе со всем советским народом ликовало и крестьянство. Оно готовилось встречать воинов, которые возвратятся к родным очагам.

Но эхо войны еще не раз прозвучало. Из воспоминаний Щукина В.М., 1926 г.р., участника ВОВ: « В 1943 году в двух местах в селе прогремели взрывы немецких снарядов, унесшие жизни молодых ребят: на «хохлах», где берут песок погибли Лесниченко и Кузьменко, и на этой стороне погибли 2 ребят Кудриных».

Используемая литература:

  1. Беликов Г.А., Кругов А.И. Ставропольский край в истории России (на рубеже XIX-XXвв.).Часть I: Материалы по краеведению для старших классов средних учебных заведений. – Ставрополь: Кн. изд-во. 1995. – 134 с.
  2. Зенькович Н.А. Михаил Горбачев: жизнь до Кремля. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. – 671с.: илл. – (Досье)
  3. История городов и сел Ставрополья: краткие очерки/ Научные редакторы – проф.  Д.В. Кочура и проф. А.А. Кудрявцев. – Ставрополь: Кн. Изд-во, 2002. – 702 с., илл.
  4. Невская Т.А., Чекменов С.А. Ставропольские крестьяне. Очерки хозяйства, культуры и быта. Минеральные Воды: «Кавказская здравница», 1994 г.
  5. Савельева В.В. и др. География Красногвардейского района. Изд. Второе. Ставрополь, 1994. – 64 с.
  6. Твалчрелидзе А.И. Ставропольская губерния в статистическом, географическом и сельскохозяйственном отношениях/ Репринтное издание. – Ставрополь: «Кавказская библиотека», 1991. – 750 с.
муниципальное
образование

Привольненский
сельсовет
Красногвардейского района
Ставропольского края
356050, Россия, Ставропольский край, Красногвардейский район, село Привольное, улица Ленинская, д. 1
Телефон:
8(86541)
3-20-16
Телефон: 8(86541) 3-20-16
Бухгалтерия: 8(86541) 3-10-01
Факс: 8(86541) 3-12-68
Интернет приёмная
Версия для слабовидящих
Закрыть
Сообщение об ошибке
Отправьте нам сообщение. Мы исправим ошибку в кратчайшие сроки.
Расположение ошибки: .

Текст ошибки:
Комментарий или отзыв о сайте:
Отправить captcha
Введите код: *